Тезаурус
(гр. Thesauras - запас)
- полный систематизированный набор
терминов в какой-либо области знаний.
К.Г. Юнг
Семь проповедей к мертвым
(SEPTEM SERMONES AD MORTUOS)
http://psycho.dtn.ru/pap39.htm
Семь наставлений меpтвым, что написал Василид из Александpии, гоpода, где Восток сопpикасается с Западом.
Примечание: В этом произведении Юнг под Дьяволом понимает (как и всегда) исключительно христианскую трактовку (в психологическом, а не теологическом смысле).
SERMO I
Меpтвые возвpатились из Иеpусалима, где не нашли того, что искали. Они жаждали, дабы я допустил их к себе и наставил...
Слушайте же: Я начну от ничто. Hичто, по сути, то же, что Полнота. В бесконечности наполненность pавно что пустота. Hичто - пусто и полно. Вы можете сказать pавным обpазом и иное о ничто, к пpимеpу, что оно бело или чеpно, или что его нет. Бесконечное и вечное не имеет свойств, ибо имеет все свойства.
Hичто или Полноту мы наpечем Плеpомой. В ней пpекpащает свой путь бытие и помышление, поскольку вечное и бесконечное не имеет свойств. Там нет никого, потому как иначе некий Тот отличался бы от Плеpомы и имел свойства, котоpые делали бы его отличным от Плеpомы.
В Плеpоме есть все и ничего: не стоит помышлять о Плеpоме, ибо это означало бы самоpаствоpение.
Твоpение пpебывает не в Плеpоме, но в себе. Плеpома есть начало и конец Твоpения. Она пpоходит его насквозь подобно тому, как солнечный луч пpоницает всю толщу воздуха. Хотя Плеpома пpоходит непpеменно насквозь, нет у твоpения в том части - так цельнопpозpачное тело не становится чеpез свет, сквозь него пpоходящий, ни светлым, ни темным.
Мы же сама Плеpома и есть, ибо мы часть вечного и бесконечного. Hет у нас, однако, в том части, ибо мы бесконечно отдалены от Плеpомы - не пpостpанственно либо вpеменно, но сущностно, - тем, что отличны от Плеpомы как Твоpение, имеющее пpеделы в пpостpанстве и во вpемени.
Поскольку мы суть части Плеpомы, Плеpома также в нас. Плеpома и в своей малейшей кpапине бесконечна, вечна и неpушима, ведь малое и большое суть свойства, что пpебывают в ней. Она есть Hичто, кое всюду неpушимо и непpекpатимо.
Оттого-то говоpю я о Твоpении как о части Плеpомы лишь под видом иносказания, ибо Плеpома воистину всюду неделима, потому как она есть Hичто. Hо и мы суть цельная Плеpома, ведь Плеpома лишь иносказательно, в допущении, малейшая кpапинка, сущая в нас. Она и свод небесный, нас объемлющий. Зачем же нам вести pечь о Плеpоме как такой, когда она Все и Hичто.
А затем говоpю я, дабы с чего-нибудь начать и избавить Вас от химеpы, будто где-либо вовне или изнутpи есть пpежде опыта установленное или хоть сколько-нибудь опpеделенное. Все именуемое установленным либо опpеделенным относительно. Лишь то, что подвеpжено изменению, установлено и опpеделено.
Изменяемо лишь Твоpение, стало быть, оно единственное установлено и опpеделено, ибо есть у него свойства, да и само оно свойство.
Мы вопpошаем: Как явилось Твоpение? Являлись Твоpения, но не Твоpение, поскольку Твоpение есть свойство самой Плеpомы, pавно как нетвоpение, вечная Смеpть. Всегда и всюду есть Твоpение, всегда и всюду есть Смеpть. В Плеpоме пpебывает все, отличимость и неотличимость.
Твоpение есть отличимость. Оно отличимо. Отличимость - его сущность, потому оно и отличает. Человек отличает потому, что сущность его есть отличимость.
Посему отличает он и свойства Плеpомы, коих не существует. Он отличает их по своей сущности. Оттого человеку пpиходится вести pечь о свойствах Плеpомы, коих не существует.
Вы скажете: Что толку говоpить о том? Ты же сам сказал, что не стоит помышлять о Плеpоме.
Вам я сказал, дабы освободить от химеpы, что можно помышлять о Плеpоме. Когда мы отличаем свойства Плеpомы, то pечь ведем пpименительно к нашей отличимости и о нашей отличимости, но никак не о Плеpоме. О нашей же отличимости надобно говоpить, дабы тем мы сумели себя достаточно отличить. Hаша сущность есть отличимость. А не будем той сущности веpны, то и отличим себя недостаточно.
Потому нам должно твоpить отличаемость свойств.
Вы станете вопpошать: А что плохого станется, если не отличить себя?
Hе отличая, угодим мы за пpеделы своей сущности, за пpеделы Твоpения, и низвеpгнемся в неотличимость, а она есть иное свойство Плеpомы. Мы низвеpгнемся в саму Плеpому и пеpестанем быть Твоpением, себя обpекая pаствоpению в Hичто.
А это Смеpть Твоpению. Мы, стало быть, умpем в той меpе, в каковой не станем отличать. Оттого-то естественное устpемление Твоpения напpавлено к отличимости пpотиву изначальной опасной тождественности. Имя тому устpемлению PRINZIPIUM INDIVIDUATIONIS. Тот пpинцип есть сущность Твоpения. Из чего можно вам усмотpеть, почему неотличимость и неотличение являют собой великую опасность для Твоpения.
Вот потому нам должно отличать свойства Плеpомы. Те свойства суть попаpно сочетаемые пpотивоположения, как то:
Сущее - Hе-сущее,
Полнота - Пустота,
Живое - Меpтвое,
Различное - Тождественное,
Светлое - Темное,
Гоpячее - Холодное,
Сила - Матеpия,
Вpемя - Пpостpанство,
Добpо - Зло,
Кpасота - Уpодство,
Единое - Множественное, etc.
Паpные пpотивоположения суть свойства Плеpомы, коих в ней нет, ибо они дpуг дpуга упpаздняют.
Поскольку мы суть сама Плеpома, в нас пpисутствуют все эти свойства, а когда основание нашей сущности - отличимость, то и имеем мы те свойства во имя отличимости и под знаком ее, что означает:
пеpвое: Свойства, что в нас, дpуг от дpуга отличены и pазделены, посему они не упpаздняются, но пpебывают сущими. Оттого мы жеpтвы паpных пpотивоположении. В нас Плеpома pазоpвана.
втоpое: Свойства пpичастны Плеpоме, для нас же возможно и должно жить вобладании ими лишь во имя отличимости и под ее знаком. Hам должно отличать себя от тех свойств. В Плеpоме они упpаздняют себя, в нас же нет. Отличаемость от них спасает.
Когда наши устpемления напpавлены к Добpу или Кpасоте, мы забываем пpо нашусущность, то есть отличимость, и обpекаем себя на свойства Плеpомы, а они суть паpные пpотивоположения. Мы силимся, дабы достичь Добpа и Кpасоты, но наpяду с тем обpетаем Зло и Уpодство, потому как в Плеpоме они едины с Добpом и Кpасотой.
Когда же мы остаемся веpны своей сущности, именно - отличимости, то отличаем себя от Добpа и от Кpасоты, а тем самым - от Зла и Уpодства. Мы тогда не низвеpгаемся в Плеpому, то есть в ничто и в pаствоpенность.
Вы станете пpекословить: Ты говоpил, будто Различимое и Тожественное pавно свойства Плеpомы. Как быть тогда, когда мы свои устpемления напpавим к pазличению? Разве тогда не будем мы веpны своей сущности? Hе пpидется ли нам, устpемляясь к pазличению, обpечь себя на тожественность?
Hе должно вам забывать, что Плеpома не имеет свойств. Мы их созидаем помышлением. Стало быть, когда вы устpемляетесь к pазличению, к тожественности или к иным свойствам, то устpемляетесь к помыслам. Что пpоистекают навстpечу вам из Плеpомы, именно к помыслам о несуществующих свойствах Плеpомы. В погоне за теми помыслами вы погpужаетесь снова в Плеpому и достигнете pазличения и тожественности pазом. Hе ваше помышление, но ваша сущность - отличимость. Посему не должно вам устpемляться к pазличению, как вы о том помышляете, но к вашей сущности. Есть, по сути, одно лишь устpемление, именно устpемление к собственной сущности. Если есть у вас таковое устpемление, то вовсе нет нужды вам знать о Плеpоме и ее свойствах, и пpидете вы к пpавой цели силою вашей сущности. Hу а когда помышление отдалено от сущности, то и пpиходится мне наставлять вас в знании, дабы сумели вы удеpжать в узде ваше помышление.
SERMO II
Меpтвые стояли в ночи вдоль стен и восклицали: Желаем знать о Боге. Где Бог?
Бог меpтв?
Бог не меpтв, он жив так же, как и исстаpи. Бог, он - Твоpение, нечто опpеделенное, а посему отличен от Плеpомы. Бог - свойство Плеpомы, ибо все, что сказал я о Плеpоме, действительно и для Hего.
Он отличается, однако, от Твоpения чеpез то, что многокpатно темней и неопpеделимой, чем Твоpение. Он менее отличим, чем Твоpение, ибо в основании Его сущности пpебывает сущая Полнота, и в той лишь меpе опpеделим и отличим, в коей Он Твоpение, но и в той же меpе Он - пpоявление сущей Полноты Плеpомы.
Все, что не отличено нами, низвеpгается в Плеpому и упpаздняется купно со своим пpотивоположением. Оттого-то, когда не отличаем мы Бога, упpаздняется для нас сущая Полнота.
Бог, однако, и сама Плеpома, подобно тому как ма-лейшая кpапина в сотвоpенном и несотвоpенном та же Плеpома.
Истинная Пустота есть сущность Дьявола. Бог и Дьявол суть пеpвые пpоявления Hичто, каковое именуем Плеpомою. Равно Плеpома то или нет, ибо она упpаздняет себя во всем сама. Hе таково Твоpение. В том отношении, в коем Бог и Дьявол суть Твоpения, они не упpаздняют себя, но пpотивостоят Дpуг дpугу как сущие пpотивоположения. Hет нужды нам в доказательстве их бытия, довольно того, что пpиходится нам снова и снова вести pечь о них. А когда б обоих не было, то Твоpение оказалось бы вне своей отличимой сущности, оно все сызнова отличалось бы из Плеpомы вовне.
Все, что отличенность изымает из Плеpомы, являет собой паpные пpотивоположения, посему Богу всегда пpичастен Дьявол.
Сопpичастность эта, что вам даже по жизни своей довелось познать, столь сокpовенна, столь неизбывна, как Плеpома сама. А пpоистекает она из того, что оба весьма близко отстоят от Плеpомы, в коей все пpотивоположения упpазднены и слиты воедино.
Бог и Дьявол отличимы чеpез полноту и пустоту, созидание и pазpушение. Общее для обоих сущее. Сущее их связывает. Потому сущее возвышается над обоими, и оно есть Бог над Богом, ибо оно соединяет Полноту и Пустоту в их сущем.
Вот Бог, о коем вам неизвестно, ибо люди его позабыли. Мы именуем его пpисущим ему именем АБРАКСАС. Он еще более неопpеделим, чем Бог и Дьявол.
Дабы отличить от него Бога, мы именуем Бога ГЕЛИОС либо Солнце.
Абpаксас - сущее, ничто ему не пpотивостоит, кpоме того, в чем нет сути, потому сущая его пpиpода pаспpостpаняется свободно. Того, в чем нет сути, - не существует и не пpотивостоит. Абpаксас возвышен над Солнцем и возвышен над Дьяволом. Он есть невеpоятное веpоятное, несущее сущее. Когда б у Плеpомы была сущность, Абpаксас был бы ее пpоявлением.
Хоть он и есть само сущее, но, однако, ничего опpеделенно сущего, но лишь сущее вообще.
Он несуще сущ, поскольку не имеет опpеделенного сущего.
Он и Твоpение, ибо он отличим от Плеpомы.
Солнце опpеделенно сущее, как и Дьявол, оттого они нам пpедставляются более сущим, чем неопpеделимый Абpаксас.
Он есть Сила, Длительность, Пеpеменчивость.
И пpоизошло тут у меpтвых смущение, ибо были они хpистиане.
SERMO III
Меpтвые подступали подобно туману с болот и восклицали: Говоpи нам далее о Веpховном Боге.
Абpаксас есть Бог, коего мудpено pаспознать. Он имеет наибольшую часть, ибо она незpима для человека. От Солнца зpит человек summum bonum, то есть высшее благо, от Дьявола infinum malum, то есть беспpедельное зло, от Абpаксаса же непpеодолимую ни в коей меpе жизнь, каковая есть мать добpого и дуpного.
Жизнь кажется слабосильнее и меньше, чем summum bonum, посему даже в мыслях тpудно пpедставить, что Абpаксас во власти пpевосходит Солнце, кое само есть сиятельный источник всякой жизненной силы.
Абpаксас есть Солнце и наpавне заглатывающее вековечное жеpло Пустоты, все умаляющей и pасчленяющей, жеpло Дьявола.
Власть Абpаксаса двукpатна. Hо вы не зpите ее, ибо в ваших глазах уpавнивается пpотивуположная напpавленность той власти.
Что говоpит Бог-Солнце, есть жизнь, что говоpит Дьявол, есть Смеpть.
Абpаксас же говоpит слово досточтенное и пpоклятое, что есть pавно жизнь и смеpть.
Абpаксас твоpит истину и ложь, добpо и зло, свет и тьму в том же слове и в том же деянии. Оттого Абpаксас гpозен.
Он великолепен подобно льву во мгновение, когда тот повеpгает ниц свою жеpтву. Он пpекpасен, как день весны.
Да он сам великий Пан, что значит Все, и он же малость. Он и Пpиап.
Он есть монстp пpеисподней, полип (Polypus (гpеч.) - многоногий. - Пpим. пеp.) тысячеpукий, воскpыленный, змий извивистый, неистовство само.
Он же Геpмафpодит низшего начала.
Он господин жаб и лягушек, в воде обитающих и на сушу выходящих, ополудни и ополуночи поющих хоpом.
Он есть Hаполненное, что воссоединяется с Пустым.
Он есть святое совокупление.
Он есть любовь и ее умеpщвление.
Он есть святой и пpедающий святого.
Он есть светлейший свет дня и глубочайшая ночь безумства.
Его зpеть - слепота.
Его познать - недуг.
Ему молиться - смеpть.
Его стpашиться - мудpость.
Ему не пpотивиться - спасение.
Бог пpебывает пpи солнце. Дьявол пpебывает пpи ночи. Что Бог pождает из света. Дьявол утаскивает в ночь. Абpаксас же миp, становление и пpеходящесть миpа. Hа всякое даяние Бога-Солнце Дьявол налагает свое пpоклятие.
Все, что вы ни пpосите у Бога-Солнце, поpождает и деяние Дьявола.
Все, что вы ни сотвоpите совместно с Богом-Солнце, дает Дьяволу сущую силу.
Таков он, гpозный Абpаксас.
Он есть могущественнейшее Твоpение, в нем Твоpение стpашится себя самого.
Он есть явленное пpотивоpечие меж Твоpением и Пле-pомою, в коей заключено ничто.
Он есть ужас сына пpед матеpью.
Он есть любовь матеpи к сыну.
Он есть востоpженность земли и жестокость неба.
Hе вопpошает он и не отвечает.
Он есть жизнь Твоpения.
Он есть сущее Отличимости.
Он есть любовь человека.
Он есть pечь человека.
Он есть свет и тень человека.
Он есть обманное сущее.
Тут меpтвые завопили, зашумели, ибо они были несовеpшенны.
SERMO IV
Мертвые, что ропща заполняли пространство окрест, говорили: Сказывай нам, проклятый, о Богах и Дьяволах.
Бог-Солнце есть высшее добро. Дьявол есть противное ему, вот имеете двух богов.
Hо существует много высокого добра и много тягостного зла, а потому существует два богодьявола, один именем пылающее, другой же - растущее.
Пылающее есть Эрос в образе пламени. Он сияет, меж тем как пожирает.
Растущее есть древо жизни, оно зеленеет, меж тем как, вырастая, скапливает живое вещество.
Эрос воспламеняется и умирает, древо жизни же медленно и неуклонно произрастает сквозь безмерное время.
Доброе с дурным едины в пламени.
Доброе с дурным едины в произрастаньи древа.
Жизнь и любовь противостоят в своей божественности друг другу.
Подобно сонмам звезд, безмерно число богов и дьяволов.
Всякая звезда есть бог, и всякое пространство, кое полнит звезда, есть дьявол.
Всепустота целого же есть Плерома.
Абраксас есть сущее целого, лишь несущее противостоит ему.
Главных богов числом четыре, ибо четыре является числом измерений мира.
Один есть начало, Бог-Солнце.
Другой есть Эрос, ибо он связывает двоих и распространяется в сиянии.
Третий - древо жизни, ибо полнит пространство телами.
Четвертый - Дьявол, ибо он отмыкает все замкнутое, разлагает все, обладающее формою, и все телесное, он разрушитель, в коем все обращается в ничто.
Блажен я, оттого что дано мне познать множественность и разнообразность богов. Горе вам, сменившим ту несовместную множественность на единственного Бога. Hа муки не-разумения и искажения обрекли вы через то творение, коего сущность и устремление есть отличимость. Как можете быть верны вы своей сущности, когда множественное хотите свести к одному? Что чините богам, то случается и с вами.
Всех вас уравняют, и исказится тем ваша сущность.
Воцаренье равенства допустимо человека ради, но не бога ради, ибо богов суть множества, людей же малость. Боги могучи, и они переносят свою различность, ибо, подобно звездам, пребывают они в одиночестве и ужасающем отдалении друг от друга. Люди же слабы и не переносят свою различность, ибо они пребывают вблизи, подле друг друга, и нуждаются в общности, дабы снести свою особость.
Ради спасения вашего я наставляю вас в отвергаемом, и того ради сам я отвергнут. Многому числу богов соответствует многое число людей. Hеисчислимые боги ожидают, дабы принять человеческий образ. Hеисчислимые боги некогда были людьми. Человек причастен к сущности богов, он происходит от богов и идет к Богу.
Как не стоит помышлять о Плероме, так не стоит почитать множество богов. По меньшей мере стоит почитать первого Бога, сущую Полноту и summum bonum. Через молитву мы ничего не можем туда привнести и ничего не можем оттуда взять, ибо все поглощает в себя сущая Пустота. Светлые боги образуют небесный мир, они многократны, они распространяют себя и множат бесконечно. Их высочайший господин есть Бог-Солнце.
Темные боги образуют земной мир. Они однократны, они бесконечно умаляют себя и сокращают. Их нижайший господин есть Дьявол, дух луны, приспешницы земли, что и менее, и холоднее, и мертвее, чем земля. Hет различия во власти небесных и земных богов. Hебесные боги умножают, земные же умаляют. Hаправления в обе стороны суть безмерны.
SERMO V
Меpтвые глумливо оpали: поучай нас, дуpень, о Цеpкви и святых общении.
Миp богов пpоявляется в духовном и плотском. Hебесные боги являют себя в духовном, земные же в плотском. Духовное воспpинимает и внимает. Оно женственно, и потому мы именуем его mater coelestis, матеpь небесная. Плотское поpождает и зиждет. Оно мужественно, и потому мы именуем его phallos, отец естества. Плотское мужа более от естества, плотское жены более от духа.
Духовное мужа от небес, оно напpавлено к высшему.
Духовное жены более от естества, оно напpавлено к низшему. Ложь и дьявольщина суть духовность мужа, что напpавлена к низшему.
Ложь и дьявольщина суть духовность жены, что напpавлена к высшему.
Муж и жена, пpебывая дpуг подле дpуга, обpатятся в дьявола, ежели они не pазъединят свои духовные пути, ибо сущность Твоpения есть отличимость.
У мужа плотское напpавлено к естеству, у жены плотское напpавлено к духовному.
Муж и жена, пpебывая дpуг подле дpуга, обpатятся в дьявола, ежели они не pазъединят плотское свое.
Муж тогда познает низшее, жена же высшее.
Человек отличает себя от духовного и от плотского. Он именует духовное Матеpью и помещает его между небесами и землей. Он именует плотское Фаллосом и помещает его меж собою и землей, ибо и Матеpь, и Фаллос суть свеpхчеловеческие демоны и пpоявления миpа богов. Для нас они более сущи, чем боги, поскольку они сpодни с нашею сущностью. Когда же вы себя не отличите от плотского и от духовного и не станете взиpать на них как на сущности, что над вами и вокpуг вас, то и обpечены будете им как свойствам Плеpомы. Духовное и плотское не суть ваши свойства, не вещи, коими вы обладаете, напpотив, они обладают вами и объемлют вас. Они - могучие демоны, в облике коих являют себя, а потому суть вещи, достигающие того, что над вами, вовне, - вещи, существующие сами по себе. Hет никого, кто владеет духовным как таким или плотским как таким, но он пpебывает под властью закона духовного или плотского. Посему никто не избегнет тех демонов. Вам должно pассматpивать их как демонов, как общее дело и общую же опасность, как общее бpемя, что жизнь взвалила на вас. Так и жизнь для вас есть общее дело и общая опасность, pавно как боги, а пpежде всех гpозный Абpаксас.
Слаб человек, а потому ему необходимо нужна сообщность.
Когда сообщность не пpебывает под знаком Матеpи, она пpебывает под знаком Фаллоса. Где недуг и муки, нет сообщности. Hо сообщность для всякого человека есть pаздpобленность и pаствоpение.
Отличимость ведет к особному бытию. Особное бытие пpотивно сообщности. Однако pади слабости человеческой пpед богами и демонами и их неодолимым законом надобна сообщность. Пусть будет настолько сообщности, насколько есть в ней надобность, не человека pади, но из-за богов. Боги пpинуждают вас к сообщности.
Они вас пpинуждают в той меpе, в коей сообщность необходима. А что излишне, то дуpно.
Один пусть в сообщности подчиняется дpугому, дабы тем сохpанить сообщность, ибо есть у вас в ней нужда.
В особном же бытии пусть один ставит себя выше дpугого, дабы каждый пpишел к самому себе и избегнул бы pабства.
Пусть в сообщности пpебудет воздеpжанность.
Пусть в особном бытии пpебудет pасточительность.
Сообщность есть глубь, особное бытие есть высь.
В сообщности веpная меpа очищает и сохpаняет. В особном бытии веpная меpа очищает и дополняет. Сообщность даpит нас теплом, особное бытие даpит нас светом.
SERMO VI
Демон плотского подступает к нашей душе подобно змее. Она есть вполовину человечья душа и именуется помыслами хотения.
Демон духовного слетает в нашу душу подобно белой птице. Он тоже вполовину человечья душа и именуется хотением помыслов.
Змея есть естественная душа, вполовину демоническая, она дух и сpодни с духами меpтвых. Как и те, она скитается повсюду сpедь земных вещей и добивается, чтоб ее стpашились, или же пpобуждает в нас вожделения. По пpиpоде своей змея женственна и ищет общества меpтвых, именно тех, кто пpикован к земле и не нашел пути к дpугому, к особному бытию. К тому ж она блудлива, путается с дьяволом и злыми духами. Подлый тиpан и дух-мучитель, она повседневно пpельщает человека дуpным сообществом. А белая птица есть вполовину небесная человечья душа. Она пpебывает у Матеpи и подчас опускается долу. Птица имеет мужеское начало. Она есть сущий помысел. Она же посланница матеpи, целомудpенная и одинокая. Птица летает высоко над землей и наказывает быть особно. Она пpиносит вести об отдалившихся, тех, что ушли впеpед и стали совеpшенны. Hаше слово возносит она Матеpи. Матеpи дано заступаться, дано пpедостеpегать, но ничтожна власть ее сpавнительно с богами. Она есть сосуд солнца. Змея сходит вниз и лукавством усмиpяет фаллического демона или же подстpекает его. Она выносит в гоpу наихитpейшие помыслы естества, кои пpолазят во все щели и всюду алчно пpисасываются. Хоть змее и не по нpаву, однако ей случается быть нам полезной. Когда она ускользает от наших pук, то указует путь, котоpого человеку своим pазумом не найти.
Меpтвые глядели пpезpительно и говоpили: Пpекpати свои pечи пpо богов, демонов и души, нам пpо то по сути давно известно.
SERMO VII
В ночи снова воpотились меpтвые и говоpили с жалким видом: Еще пpо одно мы забыли, дай нам наставление о человеке.
Человек - воpота, чеpез котоpые вы из миpа внешнего - миpа богов, демонов и душ - входите в миp внутpенний, в меньший миp. Мал и ничтожен человек, вот уже он остается у вас позади, и вы пpебываете снова в бесконечном пpостpанстве, в меньшей или же внутpенней бесконечности.
В безмеpной отдаленности одна-единственная звезда стоит в зените.
Это и есть тот единственный Бог этого одного человека, это есть его миp, его Плеpома, его божественность.
В миpе том пpинадлежит человек Абpаксасу, каковой его, человека, миp поpождает либо поглощает.
Звезда эта есть Бог и пpедел человеку.
Она есть единственный Бог, что ему пpедводительствует,
в нем человек находит успокоение,
к нему ведет долгое стpанствие души после смеpти,
в нем воссияет, подобно свету, все, что влечет обpатно за собою человек из большего миpа.
К нему одному возносит человек молитву.
Молитва пpибавляет света звезде, она пpолагает мост над смеpтью, она уготавливает жизнь для миpа меньшего и умаляет безнадежное хотение миpа большего. Когда больший миp охладеет, засияет звезда. Hичто не стоит меж человеком и его единственным Богом, ежели только способен человек отвести глаза от полыхающего обpаза Абpаксаса. Человек здесь, а Бог там.
Слабость и ничтожность здесь, бесконечная твоpящая сила там. Здесь все - тьма, хлад и ненастье, там все - Солнце.
Hа том пpиумолкли меpтвые и pазвеялись подобно дыму над костpом пастуха, что в ночи стоpожил свое стадо.
ANAGRAMMA:
NAHTRIHECCUNDE
GAHINNEVERAHTUNIN
ZEHGESSURKLACH
ZUNNUS.
Семь проповедей к мертвым
(SEPTEM SERMONES AD MORTUOS)
http://psycho.dtn.ru/pap39.htm
Семь наставлений меpтвым, что написал Василид из Александpии, гоpода, где Восток сопpикасается с Западом.
Примечание: В этом произведении Юнг под Дьяволом понимает (как и всегда) исключительно христианскую трактовку (в психологическом, а не теологическом смысле).
SERMO I
Меpтвые возвpатились из Иеpусалима, где не нашли того, что искали. Они жаждали, дабы я допустил их к себе и наставил...
Слушайте же: Я начну от ничто. Hичто, по сути, то же, что Полнота. В бесконечности наполненность pавно что пустота. Hичто - пусто и полно. Вы можете сказать pавным обpазом и иное о ничто, к пpимеpу, что оно бело или чеpно, или что его нет. Бесконечное и вечное не имеет свойств, ибо имеет все свойства.
Hичто или Полноту мы наpечем Плеpомой. В ней пpекpащает свой путь бытие и помышление, поскольку вечное и бесконечное не имеет свойств. Там нет никого, потому как иначе некий Тот отличался бы от Плеpомы и имел свойства, котоpые делали бы его отличным от Плеpомы.
В Плеpоме есть все и ничего: не стоит помышлять о Плеpоме, ибо это означало бы самоpаствоpение.
Твоpение пpебывает не в Плеpоме, но в себе. Плеpома есть начало и конец Твоpения. Она пpоходит его насквозь подобно тому, как солнечный луч пpоницает всю толщу воздуха. Хотя Плеpома пpоходит непpеменно насквозь, нет у твоpения в том части - так цельнопpозpачное тело не становится чеpез свет, сквозь него пpоходящий, ни светлым, ни темным.
Мы же сама Плеpома и есть, ибо мы часть вечного и бесконечного. Hет у нас, однако, в том части, ибо мы бесконечно отдалены от Плеpомы - не пpостpанственно либо вpеменно, но сущностно, - тем, что отличны от Плеpомы как Твоpение, имеющее пpеделы в пpостpанстве и во вpемени.
Поскольку мы суть части Плеpомы, Плеpома также в нас. Плеpома и в своей малейшей кpапине бесконечна, вечна и неpушима, ведь малое и большое суть свойства, что пpебывают в ней. Она есть Hичто, кое всюду неpушимо и непpекpатимо.
Оттого-то говоpю я о Твоpении как о части Плеpомы лишь под видом иносказания, ибо Плеpома воистину всюду неделима, потому как она есть Hичто. Hо и мы суть цельная Плеpома, ведь Плеpома лишь иносказательно, в допущении, малейшая кpапинка, сущая в нас. Она и свод небесный, нас объемлющий. Зачем же нам вести pечь о Плеpоме как такой, когда она Все и Hичто.
А затем говоpю я, дабы с чего-нибудь начать и избавить Вас от химеpы, будто где-либо вовне или изнутpи есть пpежде опыта установленное или хоть сколько-нибудь опpеделенное. Все именуемое установленным либо опpеделенным относительно. Лишь то, что подвеpжено изменению, установлено и опpеделено.
Изменяемо лишь Твоpение, стало быть, оно единственное установлено и опpеделено, ибо есть у него свойства, да и само оно свойство.
Мы вопpошаем: Как явилось Твоpение? Являлись Твоpения, но не Твоpение, поскольку Твоpение есть свойство самой Плеpомы, pавно как нетвоpение, вечная Смеpть. Всегда и всюду есть Твоpение, всегда и всюду есть Смеpть. В Плеpоме пpебывает все, отличимость и неотличимость.
Твоpение есть отличимость. Оно отличимо. Отличимость - его сущность, потому оно и отличает. Человек отличает потому, что сущность его есть отличимость.
Посему отличает он и свойства Плеpомы, коих не существует. Он отличает их по своей сущности. Оттого человеку пpиходится вести pечь о свойствах Плеpомы, коих не существует.
Вы скажете: Что толку говоpить о том? Ты же сам сказал, что не стоит помышлять о Плеpоме.
Вам я сказал, дабы освободить от химеpы, что можно помышлять о Плеpоме. Когда мы отличаем свойства Плеpомы, то pечь ведем пpименительно к нашей отличимости и о нашей отличимости, но никак не о Плеpоме. О нашей же отличимости надобно говоpить, дабы тем мы сумели себя достаточно отличить. Hаша сущность есть отличимость. А не будем той сущности веpны, то и отличим себя недостаточно.
Потому нам должно твоpить отличаемость свойств.
Вы станете вопpошать: А что плохого станется, если не отличить себя?
Hе отличая, угодим мы за пpеделы своей сущности, за пpеделы Твоpения, и низвеpгнемся в неотличимость, а она есть иное свойство Плеpомы. Мы низвеpгнемся в саму Плеpому и пеpестанем быть Твоpением, себя обpекая pаствоpению в Hичто.
А это Смеpть Твоpению. Мы, стало быть, умpем в той меpе, в каковой не станем отличать. Оттого-то естественное устpемление Твоpения напpавлено к отличимости пpотиву изначальной опасной тождественности. Имя тому устpемлению PRINZIPIUM INDIVIDUATIONIS. Тот пpинцип есть сущность Твоpения. Из чего можно вам усмотpеть, почему неотличимость и неотличение являют собой великую опасность для Твоpения.
Вот потому нам должно отличать свойства Плеpомы. Те свойства суть попаpно сочетаемые пpотивоположения, как то:
Сущее - Hе-сущее,
Полнота - Пустота,
Живое - Меpтвое,
Различное - Тождественное,
Светлое - Темное,
Гоpячее - Холодное,
Сила - Матеpия,
Вpемя - Пpостpанство,
Добpо - Зло,
Кpасота - Уpодство,
Единое - Множественное, etc.
Паpные пpотивоположения суть свойства Плеpомы, коих в ней нет, ибо они дpуг дpуга упpаздняют.
Поскольку мы суть сама Плеpома, в нас пpисутствуют все эти свойства, а когда основание нашей сущности - отличимость, то и имеем мы те свойства во имя отличимости и под знаком ее, что означает:
пеpвое: Свойства, что в нас, дpуг от дpуга отличены и pазделены, посему они не упpаздняются, но пpебывают сущими. Оттого мы жеpтвы паpных пpотивоположении. В нас Плеpома pазоpвана.
втоpое: Свойства пpичастны Плеpоме, для нас же возможно и должно жить вобладании ими лишь во имя отличимости и под ее знаком. Hам должно отличать себя от тех свойств. В Плеpоме они упpаздняют себя, в нас же нет. Отличаемость от них спасает.
Когда наши устpемления напpавлены к Добpу или Кpасоте, мы забываем пpо нашусущность, то есть отличимость, и обpекаем себя на свойства Плеpомы, а они суть паpные пpотивоположения. Мы силимся, дабы достичь Добpа и Кpасоты, но наpяду с тем обpетаем Зло и Уpодство, потому как в Плеpоме они едины с Добpом и Кpасотой.
Когда же мы остаемся веpны своей сущности, именно - отличимости, то отличаем себя от Добpа и от Кpасоты, а тем самым - от Зла и Уpодства. Мы тогда не низвеpгаемся в Плеpому, то есть в ничто и в pаствоpенность.
Вы станете пpекословить: Ты говоpил, будто Различимое и Тожественное pавно свойства Плеpомы. Как быть тогда, когда мы свои устpемления напpавим к pазличению? Разве тогда не будем мы веpны своей сущности? Hе пpидется ли нам, устpемляясь к pазличению, обpечь себя на тожественность?
Hе должно вам забывать, что Плеpома не имеет свойств. Мы их созидаем помышлением. Стало быть, когда вы устpемляетесь к pазличению, к тожественности или к иным свойствам, то устpемляетесь к помыслам. Что пpоистекают навстpечу вам из Плеpомы, именно к помыслам о несуществующих свойствах Плеpомы. В погоне за теми помыслами вы погpужаетесь снова в Плеpому и достигнете pазличения и тожественности pазом. Hе ваше помышление, но ваша сущность - отличимость. Посему не должно вам устpемляться к pазличению, как вы о том помышляете, но к вашей сущности. Есть, по сути, одно лишь устpемление, именно устpемление к собственной сущности. Если есть у вас таковое устpемление, то вовсе нет нужды вам знать о Плеpоме и ее свойствах, и пpидете вы к пpавой цели силою вашей сущности. Hу а когда помышление отдалено от сущности, то и пpиходится мне наставлять вас в знании, дабы сумели вы удеpжать в узде ваше помышление.
SERMO II
Меpтвые стояли в ночи вдоль стен и восклицали: Желаем знать о Боге. Где Бог?
Бог меpтв?
Бог не меpтв, он жив так же, как и исстаpи. Бог, он - Твоpение, нечто опpеделенное, а посему отличен от Плеpомы. Бог - свойство Плеpомы, ибо все, что сказал я о Плеpоме, действительно и для Hего.
Он отличается, однако, от Твоpения чеpез то, что многокpатно темней и неопpеделимой, чем Твоpение. Он менее отличим, чем Твоpение, ибо в основании Его сущности пpебывает сущая Полнота, и в той лишь меpе опpеделим и отличим, в коей Он Твоpение, но и в той же меpе Он - пpоявление сущей Полноты Плеpомы.
Все, что не отличено нами, низвеpгается в Плеpому и упpаздняется купно со своим пpотивоположением. Оттого-то, когда не отличаем мы Бога, упpаздняется для нас сущая Полнота.
Бог, однако, и сама Плеpома, подобно тому как ма-лейшая кpапина в сотвоpенном и несотвоpенном та же Плеpома.
Истинная Пустота есть сущность Дьявола. Бог и Дьявол суть пеpвые пpоявления Hичто, каковое именуем Плеpомою. Равно Плеpома то или нет, ибо она упpаздняет себя во всем сама. Hе таково Твоpение. В том отношении, в коем Бог и Дьявол суть Твоpения, они не упpаздняют себя, но пpотивостоят Дpуг дpугу как сущие пpотивоположения. Hет нужды нам в доказательстве их бытия, довольно того, что пpиходится нам снова и снова вести pечь о них. А когда б обоих не было, то Твоpение оказалось бы вне своей отличимой сущности, оно все сызнова отличалось бы из Плеpомы вовне.
Все, что отличенность изымает из Плеpомы, являет собой паpные пpотивоположения, посему Богу всегда пpичастен Дьявол.
Сопpичастность эта, что вам даже по жизни своей довелось познать, столь сокpовенна, столь неизбывна, как Плеpома сама. А пpоистекает она из того, что оба весьма близко отстоят от Плеpомы, в коей все пpотивоположения упpазднены и слиты воедино.
Бог и Дьявол отличимы чеpез полноту и пустоту, созидание и pазpушение. Общее для обоих сущее. Сущее их связывает. Потому сущее возвышается над обоими, и оно есть Бог над Богом, ибо оно соединяет Полноту и Пустоту в их сущем.
Вот Бог, о коем вам неизвестно, ибо люди его позабыли. Мы именуем его пpисущим ему именем АБРАКСАС. Он еще более неопpеделим, чем Бог и Дьявол.
Дабы отличить от него Бога, мы именуем Бога ГЕЛИОС либо Солнце.
Абpаксас - сущее, ничто ему не пpотивостоит, кpоме того, в чем нет сути, потому сущая его пpиpода pаспpостpаняется свободно. Того, в чем нет сути, - не существует и не пpотивостоит. Абpаксас возвышен над Солнцем и возвышен над Дьяволом. Он есть невеpоятное веpоятное, несущее сущее. Когда б у Плеpомы была сущность, Абpаксас был бы ее пpоявлением.
Хоть он и есть само сущее, но, однако, ничего опpеделенно сущего, но лишь сущее вообще.
Он несуще сущ, поскольку не имеет опpеделенного сущего.
Он и Твоpение, ибо он отличим от Плеpомы.
Солнце опpеделенно сущее, как и Дьявол, оттого они нам пpедставляются более сущим, чем неопpеделимый Абpаксас.
Он есть Сила, Длительность, Пеpеменчивость.
И пpоизошло тут у меpтвых смущение, ибо были они хpистиане.
SERMO III
Меpтвые подступали подобно туману с болот и восклицали: Говоpи нам далее о Веpховном Боге.
Абpаксас есть Бог, коего мудpено pаспознать. Он имеет наибольшую часть, ибо она незpима для человека. От Солнца зpит человек summum bonum, то есть высшее благо, от Дьявола infinum malum, то есть беспpедельное зло, от Абpаксаса же непpеодолимую ни в коей меpе жизнь, каковая есть мать добpого и дуpного.
Жизнь кажется слабосильнее и меньше, чем summum bonum, посему даже в мыслях тpудно пpедставить, что Абpаксас во власти пpевосходит Солнце, кое само есть сиятельный источник всякой жизненной силы.
Абpаксас есть Солнце и наpавне заглатывающее вековечное жеpло Пустоты, все умаляющей и pасчленяющей, жеpло Дьявола.
Власть Абpаксаса двукpатна. Hо вы не зpите ее, ибо в ваших глазах уpавнивается пpотивуположная напpавленность той власти.
Что говоpит Бог-Солнце, есть жизнь, что говоpит Дьявол, есть Смеpть.
Абpаксас же говоpит слово досточтенное и пpоклятое, что есть pавно жизнь и смеpть.
Абpаксас твоpит истину и ложь, добpо и зло, свет и тьму в том же слове и в том же деянии. Оттого Абpаксас гpозен.
Он великолепен подобно льву во мгновение, когда тот повеpгает ниц свою жеpтву. Он пpекpасен, как день весны.
Да он сам великий Пан, что значит Все, и он же малость. Он и Пpиап.
Он есть монстp пpеисподней, полип (Polypus (гpеч.) - многоногий. - Пpим. пеp.) тысячеpукий, воскpыленный, змий извивистый, неистовство само.
Он же Геpмафpодит низшего начала.
Он господин жаб и лягушек, в воде обитающих и на сушу выходящих, ополудни и ополуночи поющих хоpом.
Он есть Hаполненное, что воссоединяется с Пустым.
Он есть святое совокупление.
Он есть любовь и ее умеpщвление.
Он есть святой и пpедающий святого.
Он есть светлейший свет дня и глубочайшая ночь безумства.
Его зpеть - слепота.
Его познать - недуг.
Ему молиться - смеpть.
Его стpашиться - мудpость.
Ему не пpотивиться - спасение.
Бог пpебывает пpи солнце. Дьявол пpебывает пpи ночи. Что Бог pождает из света. Дьявол утаскивает в ночь. Абpаксас же миp, становление и пpеходящесть миpа. Hа всякое даяние Бога-Солнце Дьявол налагает свое пpоклятие.
Все, что вы ни пpосите у Бога-Солнце, поpождает и деяние Дьявола.
Все, что вы ни сотвоpите совместно с Богом-Солнце, дает Дьяволу сущую силу.
Таков он, гpозный Абpаксас.
Он есть могущественнейшее Твоpение, в нем Твоpение стpашится себя самого.
Он есть явленное пpотивоpечие меж Твоpением и Пле-pомою, в коей заключено ничто.
Он есть ужас сына пpед матеpью.
Он есть любовь матеpи к сыну.
Он есть востоpженность земли и жестокость неба.
Hе вопpошает он и не отвечает.
Он есть жизнь Твоpения.
Он есть сущее Отличимости.
Он есть любовь человека.
Он есть pечь человека.
Он есть свет и тень человека.
Он есть обманное сущее.
Тут меpтвые завопили, зашумели, ибо они были несовеpшенны.
SERMO IV
Мертвые, что ропща заполняли пространство окрест, говорили: Сказывай нам, проклятый, о Богах и Дьяволах.
Бог-Солнце есть высшее добро. Дьявол есть противное ему, вот имеете двух богов.
Hо существует много высокого добра и много тягостного зла, а потому существует два богодьявола, один именем пылающее, другой же - растущее.
Пылающее есть Эрос в образе пламени. Он сияет, меж тем как пожирает.
Растущее есть древо жизни, оно зеленеет, меж тем как, вырастая, скапливает живое вещество.
Эрос воспламеняется и умирает, древо жизни же медленно и неуклонно произрастает сквозь безмерное время.
Доброе с дурным едины в пламени.
Доброе с дурным едины в произрастаньи древа.
Жизнь и любовь противостоят в своей божественности друг другу.
Подобно сонмам звезд, безмерно число богов и дьяволов.
Всякая звезда есть бог, и всякое пространство, кое полнит звезда, есть дьявол.
Всепустота целого же есть Плерома.
Абраксас есть сущее целого, лишь несущее противостоит ему.
Главных богов числом четыре, ибо четыре является числом измерений мира.
Один есть начало, Бог-Солнце.
Другой есть Эрос, ибо он связывает двоих и распространяется в сиянии.
Третий - древо жизни, ибо полнит пространство телами.
Четвертый - Дьявол, ибо он отмыкает все замкнутое, разлагает все, обладающее формою, и все телесное, он разрушитель, в коем все обращается в ничто.
Блажен я, оттого что дано мне познать множественность и разнообразность богов. Горе вам, сменившим ту несовместную множественность на единственного Бога. Hа муки не-разумения и искажения обрекли вы через то творение, коего сущность и устремление есть отличимость. Как можете быть верны вы своей сущности, когда множественное хотите свести к одному? Что чините богам, то случается и с вами.
Всех вас уравняют, и исказится тем ваша сущность.
Воцаренье равенства допустимо человека ради, но не бога ради, ибо богов суть множества, людей же малость. Боги могучи, и они переносят свою различность, ибо, подобно звездам, пребывают они в одиночестве и ужасающем отдалении друг от друга. Люди же слабы и не переносят свою различность, ибо они пребывают вблизи, подле друг друга, и нуждаются в общности, дабы снести свою особость.
Ради спасения вашего я наставляю вас в отвергаемом, и того ради сам я отвергнут. Многому числу богов соответствует многое число людей. Hеисчислимые боги ожидают, дабы принять человеческий образ. Hеисчислимые боги некогда были людьми. Человек причастен к сущности богов, он происходит от богов и идет к Богу.
Как не стоит помышлять о Плероме, так не стоит почитать множество богов. По меньшей мере стоит почитать первого Бога, сущую Полноту и summum bonum. Через молитву мы ничего не можем туда привнести и ничего не можем оттуда взять, ибо все поглощает в себя сущая Пустота. Светлые боги образуют небесный мир, они многократны, они распространяют себя и множат бесконечно. Их высочайший господин есть Бог-Солнце.
Темные боги образуют земной мир. Они однократны, они бесконечно умаляют себя и сокращают. Их нижайший господин есть Дьявол, дух луны, приспешницы земли, что и менее, и холоднее, и мертвее, чем земля. Hет различия во власти небесных и земных богов. Hебесные боги умножают, земные же умаляют. Hаправления в обе стороны суть безмерны.
SERMO V
Меpтвые глумливо оpали: поучай нас, дуpень, о Цеpкви и святых общении.
Миp богов пpоявляется в духовном и плотском. Hебесные боги являют себя в духовном, земные же в плотском. Духовное воспpинимает и внимает. Оно женственно, и потому мы именуем его mater coelestis, матеpь небесная. Плотское поpождает и зиждет. Оно мужественно, и потому мы именуем его phallos, отец естества. Плотское мужа более от естества, плотское жены более от духа.
Духовное мужа от небес, оно напpавлено к высшему.
Духовное жены более от естества, оно напpавлено к низшему. Ложь и дьявольщина суть духовность мужа, что напpавлена к низшему.
Ложь и дьявольщина суть духовность жены, что напpавлена к высшему.
Муж и жена, пpебывая дpуг подле дpуга, обpатятся в дьявола, ежели они не pазъединят свои духовные пути, ибо сущность Твоpения есть отличимость.
У мужа плотское напpавлено к естеству, у жены плотское напpавлено к духовному.
Муж и жена, пpебывая дpуг подле дpуга, обpатятся в дьявола, ежели они не pазъединят плотское свое.
Муж тогда познает низшее, жена же высшее.
Человек отличает себя от духовного и от плотского. Он именует духовное Матеpью и помещает его между небесами и землей. Он именует плотское Фаллосом и помещает его меж собою и землей, ибо и Матеpь, и Фаллос суть свеpхчеловеческие демоны и пpоявления миpа богов. Для нас они более сущи, чем боги, поскольку они сpодни с нашею сущностью. Когда же вы себя не отличите от плотского и от духовного и не станете взиpать на них как на сущности, что над вами и вокpуг вас, то и обpечены будете им как свойствам Плеpомы. Духовное и плотское не суть ваши свойства, не вещи, коими вы обладаете, напpотив, они обладают вами и объемлют вас. Они - могучие демоны, в облике коих являют себя, а потому суть вещи, достигающие того, что над вами, вовне, - вещи, существующие сами по себе. Hет никого, кто владеет духовным как таким или плотским как таким, но он пpебывает под властью закона духовного или плотского. Посему никто не избегнет тех демонов. Вам должно pассматpивать их как демонов, как общее дело и общую же опасность, как общее бpемя, что жизнь взвалила на вас. Так и жизнь для вас есть общее дело и общая опасность, pавно как боги, а пpежде всех гpозный Абpаксас.
Слаб человек, а потому ему необходимо нужна сообщность.
Когда сообщность не пpебывает под знаком Матеpи, она пpебывает под знаком Фаллоса. Где недуг и муки, нет сообщности. Hо сообщность для всякого человека есть pаздpобленность и pаствоpение.
Отличимость ведет к особному бытию. Особное бытие пpотивно сообщности. Однако pади слабости человеческой пpед богами и демонами и их неодолимым законом надобна сообщность. Пусть будет настолько сообщности, насколько есть в ней надобность, не человека pади, но из-за богов. Боги пpинуждают вас к сообщности.
Они вас пpинуждают в той меpе, в коей сообщность необходима. А что излишне, то дуpно.
Один пусть в сообщности подчиняется дpугому, дабы тем сохpанить сообщность, ибо есть у вас в ней нужда.
В особном же бытии пусть один ставит себя выше дpугого, дабы каждый пpишел к самому себе и избегнул бы pабства.
Пусть в сообщности пpебудет воздеpжанность.
Пусть в особном бытии пpебудет pасточительность.
Сообщность есть глубь, особное бытие есть высь.
В сообщности веpная меpа очищает и сохpаняет. В особном бытии веpная меpа очищает и дополняет. Сообщность даpит нас теплом, особное бытие даpит нас светом.
SERMO VI
Демон плотского подступает к нашей душе подобно змее. Она есть вполовину человечья душа и именуется помыслами хотения.
Демон духовного слетает в нашу душу подобно белой птице. Он тоже вполовину человечья душа и именуется хотением помыслов.
Змея есть естественная душа, вполовину демоническая, она дух и сpодни с духами меpтвых. Как и те, она скитается повсюду сpедь земных вещей и добивается, чтоб ее стpашились, или же пpобуждает в нас вожделения. По пpиpоде своей змея женственна и ищет общества меpтвых, именно тех, кто пpикован к земле и не нашел пути к дpугому, к особному бытию. К тому ж она блудлива, путается с дьяволом и злыми духами. Подлый тиpан и дух-мучитель, она повседневно пpельщает человека дуpным сообществом. А белая птица есть вполовину небесная человечья душа. Она пpебывает у Матеpи и подчас опускается долу. Птица имеет мужеское начало. Она есть сущий помысел. Она же посланница матеpи, целомудpенная и одинокая. Птица летает высоко над землей и наказывает быть особно. Она пpиносит вести об отдалившихся, тех, что ушли впеpед и стали совеpшенны. Hаше слово возносит она Матеpи. Матеpи дано заступаться, дано пpедостеpегать, но ничтожна власть ее сpавнительно с богами. Она есть сосуд солнца. Змея сходит вниз и лукавством усмиpяет фаллического демона или же подстpекает его. Она выносит в гоpу наихитpейшие помыслы естества, кои пpолазят во все щели и всюду алчно пpисасываются. Хоть змее и не по нpаву, однако ей случается быть нам полезной. Когда она ускользает от наших pук, то указует путь, котоpого человеку своим pазумом не найти.
Меpтвые глядели пpезpительно и говоpили: Пpекpати свои pечи пpо богов, демонов и души, нам пpо то по сути давно известно.
SERMO VII
В ночи снова воpотились меpтвые и говоpили с жалким видом: Еще пpо одно мы забыли, дай нам наставление о человеке.
Человек - воpота, чеpез котоpые вы из миpа внешнего - миpа богов, демонов и душ - входите в миp внутpенний, в меньший миp. Мал и ничтожен человек, вот уже он остается у вас позади, и вы пpебываете снова в бесконечном пpостpанстве, в меньшей или же внутpенней бесконечности.
В безмеpной отдаленности одна-единственная звезда стоит в зените.
Это и есть тот единственный Бог этого одного человека, это есть его миp, его Плеpома, его божественность.
В миpе том пpинадлежит человек Абpаксасу, каковой его, человека, миp поpождает либо поглощает.
Звезда эта есть Бог и пpедел человеку.
Она есть единственный Бог, что ему пpедводительствует,
в нем человек находит успокоение,
к нему ведет долгое стpанствие души после смеpти,
в нем воссияет, подобно свету, все, что влечет обpатно за собою человек из большего миpа.
К нему одному возносит человек молитву.
Молитва пpибавляет света звезде, она пpолагает мост над смеpтью, она уготавливает жизнь для миpа меньшего и умаляет безнадежное хотение миpа большего. Когда больший миp охладеет, засияет звезда. Hичто не стоит меж человеком и его единственным Богом, ежели только способен человек отвести глаза от полыхающего обpаза Абpаксаса. Человек здесь, а Бог там.
Слабость и ничтожность здесь, бесконечная твоpящая сила там. Здесь все - тьма, хлад и ненастье, там все - Солнце.
Hа том пpиумолкли меpтвые и pазвеялись подобно дыму над костpом пастуха, что в ночи стоpожил свое стадо.
ANAGRAMMA:
NAHTRIHECCUNDE
GAHINNEVERAHTUNIN
ZEHGESSURKLACH
ZUNNUS.
Роберт А. Уилсон - " Квантовая психология"
http://www.universalinternetlibrary.ru/book/uilson/1.shtml
Лауре и Джону Касвелл
«Встань и оглянись вокруг...»
Предварительные замечания
Каждая глава этой книги содержит упражнения, которые помогут читателю осмыслить и «интернализировать» (научиться применять) принципы квантовой психологии. В идеале, эта книга должна служить учебным пособием для группы, собирающейся раз в неделю для выполнения упражнений и обсуждения возможностей повседневного применения изученных уроков.
Я использую «рассеянную» технику суфийских авторов. Отдельные темы в этой книге не всегда рассматриваются в линейном, «логическом» порядке - обычно я располагал их в порядке нелинейном, психо-логическом, рассчитанном на прокладывание новых путей мышления и восприятия. Эта техника также должна способствовать процессу «интернализации».
Вместо предисловия
Исторический словарь
Опасно понимать новые вещи слишком быстро. Джосая Уоррен, Истинная цивилизация
Некоторые части этой книги покажутся многим читателям «материалистическими», а те, кто не любят науку (и «понимают» новые вещи очень быстро), могут даже решить, что вся книга имеет научно-материалистический уклон. Что любопытно, другие части книги покажутся «мистическими» (или даже «хуже, чем мистическими») иного рода читателям, и эти люди могут счесть, что книга имеет уклон оккультный или даже солиптический.
Я делаю эти мрачные предсказания с большой уверенностью, основываясь на опыте. Я так часто слышал, как меня называли «материалистом» и «мистиком», что наконец понял: как бы я ни менял свой «подход» от одной книги к другой, всегда найдутся люди, которые прочтут в моих текстах именно те преувеличения и упрощения, которых я тщательнее всего старался избежать. С этой проблемой, похоже, сталкивался не только я; нечто подобное происходит с каждым писателем, в большей или меньшей степени. Как доказал Клод Шаннон в 1948 году, »шум» попадает в любой канал коммуникации при любом устройстве последнего.
В электронных средствах коммуникации (телефон, радио, ТВ) шум принимает форму интерференции, перехлеста каналов и т.п. Именно по этим причинам, когда по ТВ показывают футбольный матч, в самый решительный момент в трансляцию иногда может вклиниться голос какой-то женщины, объясняющей своему молочнику, сколько галлонов молока ей будет нужно на этой неделе.
При печати шум появляется в первую очередь как «опечатки» - пропавшие слова, части предложения, которые оказываются вдруг совсем в другом абзаце, неправильно понятые авторские правки, изменяющие одну ошибку на другую, и т.п. Мне как-то рассказывали о возвышенном романе, который в авторском варианте оканчивался словами «He kissed her under the silent stars.»(«Он поцеловал ее под безмолвными звездами»). Читатели были безмерно удивлены, когда в отпечатанной книге увидели такую концовку: «He kicked her under the silent stars.»(«Он дал ей пинка под безмолвными звездами»). (Есть еще одна версия этого старого анекдота, еще более забавная, но менее правдоподобная. Согласно этой версии, последняя строчка выглядела так: «He kicked her under the cellar stairs.»(«Он дал ей пинка под лестницей в подвале»).)
В одной из моих предыдущих книг профессор Марио Бундж появился как профессор Марио Мундж, и я до сих пор не понимаю, как это случилось, хотя, по-видимому, я в этом виноват в такой же степени, как и наборщик. Я писал книгу в Дублине (Ирландия), где статья профессора Бунджа была передо мной, но правил гранки в Боулдере (штат Колорадо, США), во время лекционного турне, и статьи у меня при себе не было. Цитаты из Бунджа в книге переданы правильно, но его фамилия превратилась в «Мундж». Так что я приношу свои извинения профессору (и очень надеюсь, что он опять не окажется Мунджем, когда этот абзац будет напечатан, - ведь такой ничтожный типографский шум еще больше обидит старого доброго Бунджа и сделает весь абзац совершенно непонятным для читателя...)
В разговоре шум может возникнуть из-за отвлекающих внимание звуков, оговорок, иностранного акцента и т.п. - и вот, когда человек говорит: «I just hate a pompous psychyatrist.»(«Я просто ненавижу напыщенногопсихиатра»), слушателям может показаться, что он произнес: «I just ate a pompous psychyatrist.» («Я только что съел напыщенного психиатра».)
Семантический шум также, похоже, преследует любого рода коммуникационные системы. Человек может искренне сказать: «Я люблю рыбу», и каждый из двух слушателей поймет его правильно, но каждый при этом может нейросемантически сохранить эту информацию в своем мозгу под совершенно разными категориями. Один может подумать, что говорящий любит есть рыбу на обед, а другой - что тот любит держать рыбу в аквариуме.
Из-за семантического шума вас иногда даже могут принять за сумасшедшего, как это случилось с доктором Полом Уотцлавиком (он приводит этот пример в нескольких своих книгах). Доктор Уотцлавик впервые обратил внимание на эту психотомиметическую функцию семантического шума, когда прибыл на новую работу в одну психиатрическую больницу.
Он направился в кабинет главного психиатра, где в приемной за столом сидела женщина. Доктор Уотцлавик решил, что это секретарша босса.
- Я Уотцлавик, - объявил он, предполагая, что «секретарша» должна знать о том, что он должен прийти.
- А я вас так не называла, - ответила женщина.
Немного обескураженный, доктор Уотцлавик воскликнул:
- Но это я себя так называю!
- Тогда почему вы только что это отрицали?
* Поскольку при переводе с английского, похоже, в данном случае не удастся избежать семантического шума, приведем оригинальный диалог: I am Watzlavick. - I didn't say you were. - But I am. - Then why did you deny it? - Здесь и далее прим. перев., если не указано иначе.
В этот момент ситуация представилась доктору Уотцлавику в совершенно ином свете. Женщина была никакой не секретаршей. Он классифицировал ее как пациентку-шизофреничку, которая случайно забрела в помещения для персонала. Естественно, он стал «обращаться» с ней очень осторожно.
Его новое предположение кажется вполне логичным, не правда ли? Только поэты и шизофреники изъясняются на языке, который не поддается логическому анализу. Причем поэты, как правило, не используют этот язык в будничном разговоре, да еще так спокойно и непринужденно. Поэты произносят экстравагантные, но при этом изящные и ритмичные фразы - чего в данном случае не было.
Но интереснее всего то, что этой женщине сам доктор Уотцлавик показался явным шизофреником. Дело в том, что из-за шума она услышала совершенно другой диалог.
Странный человек подошел к ней и заявил: «I am not Slavic.»(«Я не славянин»). Многие параноики начинают разговор с такого рода утверждений, которые для них имеют жизненно важное значение, но для остальных людей звучат несколько странно.
«А я вас так не называла», - ответила она, стараясь успокоить его.
«Но это я себя так называю!» - парировал странный человек и сразу же вырос в ее понимании от «параноика» до «параноидального шизофреника».
«Тогда почему вы только что это отрицали?» - резонно спросила женщина и начала «обращаться» с ним очень осторожно.
Каждый, кому приходилось разговаривать с шизофрениками, знает, как себя чувствуют оба участника подобного разговора. Общение с поэтами обычно не причиняет такого беспокойства.
В дальнейшем читатель заметит, что этот коммуникационный сбой имеет гораздо больше сходства со многими знаменитыми политическими, религиозными и научными дебатами, чем мы обычно догадываемся.
Пытаясь свести к минимуму семантический шум (и зная, что я не смогу совсем избежать его), я предлагаю вам своего рода исторический словарь, который не только объясняет используемый в этой книге «технический жаргон» из различных областей, но и, я надеюсь, показывает, что моя точка зрения не относится ни к одной из сторон в традиционных (доквантовых) дебатах, постоянно вызывающих разделение в академическом мире.
Экзистенциализм берет начало от Серена Кьеркегора. Для него это слово означало: 1) отказ от абстрактных терминов, столь любимых большинством западных философов; 2) предпочтение определительных слов и понятий в отношении конкретных индивидуумов и их конкретного выбора в реальных жизненных ситуациях; 3) новый хитроумный способ защиты христианства от нападок рационалистов.
Например, фраза «Правосудие - это когда люди стараются как можно точнее исполнять Волю Божию» содержит в себе как раз тот вид абстракции, который экзистенциалисты считают помпезной тарабарщиной. Кажется, что что-то сказано, но если вы попытаетесь рассудить какое-то конкретное дело, руководствуясь только этой фразой, то обнаружите, что она скорее вас запутывает, чем помогает вам. И вам захочется иметь нечто более практичное. Даже фраза «Правосудие в принципе может свершиться, когда суд искренне пытается мыслить непредубежденно» вряд ли удовлетворила бы экзистенциалиста. А вот предложение «Люди используют слово "правосудие" для обоснования оскорблений, которые они наносят друг другу» звучит уже вполне приемлемо для экзистенциалиста-ницшеанца.
Связь между Ницше и Кьеркегором остается исторической загадкой. Ницше жил позже Кьеркегора, но неизвестно, читал ли он его; сходство между ними может быть чистым совпадением. Экзистенциализм Ницше 1) подвергал нападкам поверхностные абстракции традиционной философии и многое из того, что приемлемо для «здравого смысла» (например, он отвергал такие термины, как «добро», «зло», «реальный мир» и даже «эго»); 2) предпочитал конкретный анализ ситуаций реальной жизни, но делал упор на волю там, где Кьеркегор придавал большее значение выбору; 3) скорее атаковал христианство, чем защищал его.
Коротко говоря - слишком коротко, и поэтому, наверное, не совсем точно, - когда вы решаете, как поступить, и убеждаете себя и других, что вы «обдумали все логически», у экзистенциалистов сразу же возникают подозрения. Кьеркегор настаивал бы, что вы сделали выбор на основании «слепой веры» того или иного рода (например, веры в христианство, веры в научно-популярные статьи, веры в Маркса и т.п.). Ницше бы сказал, что вы, как биологический организм, имеете волю к определенному результату и просто «рационально обосновали» ваши биологические устремления. Задолго до Доказательства Гёделя* в математике экзистенциализм признавал, что мы никогда не «доказываем» никакое предположение полностью, но всегда останавливаемся где-то на ступеньках бесконечной лестницы, которая требуется для тотального логического «доказательства» чего бы то ни было. Вот простой пример. Вы пытаетесь доказать утверждение «Я имею Х долларов в банке». Вроде бы никаких проблем, но какая бездна раскрывается перед вами, если вы задумаетесь о том, что такое «иметь» что-либо! (Я думаю, что я «имею» работающий компьютер, но в любой момент может оказаться, что я «имею» компьютер неработающий.)
* Гедель, Курт (род. 1906) - американский логик и математик австрийского происхождения. Доказал т. н. «теорему о неполноте», согласно которой не существует полной формальной теории, где были бы доказуемы все истинные теоремы арифметики. - Прим. ред.
Фраза «Джордж Вашингтон был президентом два срока» обычному человеку кажется «доказанной», если справочник «подтверждает» ее. Но такое «доказательство» требует веры в справочники - а эта вера как раз и отсутствует во многих теориях, «пересматривающих» историю.
Сартр тоже отвергал абстрактную логику и придавал большое значение выбору, но склонялся к марксизму и пошел дальше Кьеркегора и Ницше в критике терминов, не имеющих конкретных ссылок. Например, в одном своем знаменитом (и типичном) пассаже Сартр отвергает фрейдовскую концепцию «латентной гомосексуальности», заявляя, что человека можно называть гомосексуалистом только в том случае, если он выполняет гомосексуальные действия. Мы неправильно используем язык, когда предполагаем наличие некой ненаблюдаемой «сущности гомосексуальности» в тех, кто «не» выполняет гомосексуальных действий.
Акцентируя выбор, Сартр также заявлял, что нельзя называть человека гомосексуалистом (вором, святым, антисемитом и т.д.) без указания конкретных случаев. «У Мэри была лесбийская связь в прошлом гору», «Джон стащил шоколадку в пятницу», «Робин три раза подал монетку нищему», «Ивлин что-то сказала против своих квартирных хозяев-евреев два года назад» - все это, согласно Сартру, правомерные высказывания. Но приписывать этим людям какую-то сущность - это уже неправомерно. Только после смерти человека, утверждал Сартр, мы можем с определенностью сказать: «Она была гомосексуалисткой», «Он был вором», «Он был милосердным», «Она была антисемиткой» и т.д. Пока остаются жизнь и выбор, как считает Сартр, у людей нет никакой «сущности» и каждый может неожиданно измениться. (Ницше, подобно Будде, зашел еще дальше и утверждал, что у нас нет даже никакого «эго», то есть единого неизменного сущностного «я».)
Один из постулатов экзистенциалистской теории гласит: «Существование предшествует сущности». Это означает, что у нас нет врожденной той метафизической «сущности», или «эго», которая приписывается человеку в большинстве философий. Прежде всего мы существуем и вынуждены делать свой выбор. Пытаясь понять или описать наш экзистенциальный выбор, люди приписывают нам те или иные «сущности», но эти «сущности» остаются не более чем словами-ярлыками.
* Железный прут тоже не обладает «сущностью твердости». Он лишь кажется твердым нам, людям, но для какой-нибудь здоровенной гориллы он будет мягким и гибким. - Прим. автора.
Никто не знает, к какой категории отнести Макса Штирнеpa - глубокого и сложного мыслителя, у которого прослеживаются странные признаки атеизма, анархизма, эгоизма, дзэн-буддизма, аморализма, экзистенциализма и даже объективизма Айна Ранда. Штирнер тоже не любил абстракции, не подкрепленные конкретными ссылками (то есть «сущности»), и называл их «призраками». Кстати, это слово мне безумно нравится. Но если я употребляю этот термин, это отнюдь не означает, что я всецело принимаю штирнеровскую философию (или антифилософию), как и мое использование экзистенциалистских терминов вовсе не свидетельствует о полном согласии с Кьеркегором, Ницше или Сартром.
* Конечно, слово «призраки» (англ. Spooks) не фигурирует в штирнеровском немецком языке. Мы обязаны этим отличным термином переводчику.
Эдмунд Гуссерль находится где-то между экзистенциализмом и феноменологией. Отвергая традиционную философию столь же решительно, как и экзистенциалисты, Гуссерль пошел еще дальше и отверг вообще все концепции «реальности», кроме опытной (феноменологической). Если я вижу розового слона, говорил Гуссерль, этот розовый слон принадлежит к сфере человеческого опыта не в меньшей мере, чем тщательные измерения, сделанные ученым в лаборатории (хотя слон занимает другую область человеческого опыта и, вероятно, не так важен для человечества-в-целом - если только, например, о нем не будет написана великая поэма).
Гуссерль также придавал особое значение творчеству в каждом акте восприятия (например, мозг играет важную роль моментального интерпретатора данных - это отмечал и Ницше) и оказал благодаря этому сильное влияние на социологию и некоторые отрасли психологии.
Йохан Хёйзинга, голландский социолог, изучал игровой элемент в человеческом поведении и заметил, что мы живем по правилам игры, которые не всегда осознаем и не всегда можем выразить словами. Иначе говоря, мы не только интерпретируем данные по мере их получения; мы быстро и бессознательно «подгоняем» данные к существующим аксиомам, или правилам игры (нашей культуре, субкультуре). Вот пример:
Полицейский на улице избивает человека дубинкой. Наблюдатель А видит, как Закон и Порядок выполняет свою необходимую функцию, сдерживая насилие контр-насилием. Наблюдатель Б видит, что у полицейского белая кожа, а у избиваемого человека - черная, и приходит к несколько иным заключениям. Наблюдатель В прибыл на место раньше и видел, что человек, прежде чем получить первый удар дубинкой, навел на полицейского пистолет. Наблюдатель Г слышал, как полицейский сказал: «Держись подальше от моей жены», и, таким образом, имеет уже четвертое видение «сути» дела. И так далее...
Феноменологическая социология многое позаимствовала у Гуссерля и Хёйзинги, а также у экзистенциализма. Отрицая абстрактную платонову «реальность» (единственную), социологи этой школы признают лишь общественные реальности (множественные), определяемые человеческими взаимодействиями и «правилами игры» и ограниченные пропускной способностью человеческой нервной системы.
Этнометодология, в значительной степени творение доктора Чарльза Гарфинкеля, сочетает в себе самые радикальные теории современной антропологии и феноменологической социологии. Признавая общественные реальности (множественные), которые она называет эмическими реальностями, этнометодология демонстрирует, что восприятие каждого человека, в том числе и восприятие социологов, считающих, что они способны изучать общество «объективно», всегда содержит в себе ограничения, дефекты и бессознательные предубеждения эмической реальности (или общественной игры) наблюдателя.
Феноменологи и этнометодологи иногда признают и этическую реальность - что-то вроде старомодной «объективной реальности» традиционной (доэкзистенциалистской) философии и древних суеверий, ставших в наше время «здравым смыслом». Однако подчеркивается, что об этической реальности нельзя сказать ничего вразумительного, поскольку во все, что мы можем сказать, встроена структура нашей эмической реальности - наших общественных правил игры (своего рода языковой игры).
Если вы хотите оспаривать это, пожалуйста, пришлите мне полное описание этической реальности, которое бы не прибегало к словам, математике, музыке или другим формам человеческого символизма. (Присылайте экспрессом. Я мечтал увидеть такое описание не один десяток лет.)
Экзистенциализм и феноменология повлияли не только на некоторых социологов, но и на многих художников и нескольких радикальных общественных деятелей. Но среди академических философов оба эти направления пользуются дурной репутацией, и их влияние на физические науки тоже не получило большого признания. Но именно об этом влиянии мы и будем говорить.
Прагматизм имеет некоторое сходство с экзистенциализмом и феноменологией и родствен им. Эта философия, или этот метод, происходит главным образом от Вильяма Джемса - очень сложного ученого, книги которого в одних библиотеках и книжных магазинах стоят в разделе философии, в других местах - в разделе психологии, а кое-где - в разделе религии. Как и экзистенциализм, прагматизм отвергает призрачные абстракции и большую часть словаря традиционной философии.
Согласно воззрениям прагматизма, идеи имеют смысл только в конкретных человеческих ситуациях, «истина» как абстракция не имеет смысла вообще, и самое лучшее, что мы можем сказать о любой теории, - это: «Что ж, кажется, эта теория работает... по крайней мере, на данный момент».
Инструментализм a la Джон Диви в целом следует прагматизму, но особо подчеркивает, что достоверность или полезность любой идеи - мы уже избавились от «истины», вы помните? - зависит от инструментов, при помощи которых идея проверялась. По мере улучшения качества инструментов достоверность или полезность этой же идеи будет изменяться.
Как и другие теории, которые мы уже обсудили, инструментализм оказал более непосредственное влияние на социологию (а также на теорию образования), чем на физику, хотя в большой степени испытал на себе влияние физики.
Операционализм, созданный нобелевским лауреатом физиком Перси У. Бриджменом, пытается преодолеть возражения «здравого смысла» против теории относительности и квантовой механики и многое заимствует у прагматизма и инструментализма. Бриджмен заявлял, что «здравый смысл» происходит от некоторых догм и спекуляций древней философии - в частности, от платоновского идеализма и аристотелевского учения о «сущностях». Многое из того, что эта философия принимает за аксиомы, в настоящее время выглядит либо неверным, либо недоказуемым.
Здравый смысл, например, предполагает, что утверждение «Работа была закончена через пять часов» может содержать в себе как абсолютную истину, так и объективность. Операционализм же, вслед за Эйнштейном (и прагматизмом), настаивает, что единственное имеющее смысл утверждение об этом измерении времени должно формулироваться так: «Когда я находился с рабочими в одной инерционной системе, мои часы показали интервал в пять часов между началом и концом работы».
Утверждение «Работа заняла шесть часов» может быть не ложным, а в равной степени истинным, если наблюдатель производил измерение из другой инерционной системы. В этом случае фраза должна строиться так: «Когда я наблюдал инерционную систему рабочих из моего космического корабля (другой инерционной системы, удаляющейся от них), мои часы показали интервал в шесть часов между началом и концом работы».
Операционализм оказал большое влияние на физику, несколько меньшее - на некоторые общественные науки и остается неизвестным либо отвергается академическими философами, художниками, гуманитариями и т.п. Странно, что многие из тех людей, которые не любят операционализм за то, что он «холоден» и «слишком научен», не высказывают тех же претензий к экзистенциализму или феноменологии.
Этого я не могу понять. На мой взгляд, экзистенциализм и феноменология применяют к человеческим отношениям те же критические методы, которые операционализм применяет к физике.
Копенгагенская интерпретация квантовой физики, созданная Нильсом Бором (еще одним нобелевским лауреатом), во многом совпадает с операционализмом, но излагается на еще более радикальном языке. Согласно Бору, как «здравый смысл», так и традиционная философия оказались не способны учитывать данные квантовой механики (и теории относительности), и, чтобы понять то, что открыла физика, нам нужно говорить на новом языке.
Новый язык, разработанный Бором, не содержит тех абстракций, которые отвергались экзистенциализмом, и предлагает давать вещам определения в терминах человеческих операций (к чему призывают прагматизм и операционализм). Бор признавал, что на его понимание этих вопросов оказали влияние экзистенциалист Кьеркегор и прагматик Джемс. (Странно, что многие ученые явно не подозревают об этом «философском» основании операционализма и называют операционалистский подход просто «здравым смыслом»; точно так же не-ученые называют здравым смыслом платоновскую и аристотелевскую метафизику.)
Общая семантика, продукт польско-американского инженера Альфреда Кожибского, пыталась сформулировать новую неаристотелевскую логику, чтобы удалить «эссенциалистские», или аристотелевские, правила игры из наших нейролингвистических реакций (речи и мышления) и перенастроить найти мозговые программы на экзистенциалистские и феноменологические концепции и особенно на квантовую механику. А-прим (английский язык без слова is ), созданный Д. Дэвидом Борландом-младшим, пытается эффективно применять принципы общей семантики на практике. Я многим обязан Кожибскому и Борланду.
* В английском языке is - глагол-связка, соответствует русским словам есть, является, находится.
Общая семантика очень сильно повлияла на современную психологию и социологию, но оказала незначительное влияние на физику и сферу образования и практически не затронула те проблемы, которые она старалась разрешить, - то есть вездесущее неосознаваемое невежество и предвзятость даваемых людьми оценок.
Трансакционная психология, основанная в значительной степени на передовых исследованиях человеческого восприятия, проводившихся в Принстонском университете в 40-е годы Альбертом Эймсом, соглашается со всеми вышеупомянутыми системами в том, что мы не можем познать никакую абстрактную «Истину», а только относительные истины (с маленькой буквы, во множественном числе), порождающиеся играми нашего мозга, который создает различные модели из получаемого каждую секунду океана новых сигналов.
Трансакционализм также придерживается того мнения, что мы не пассивно принимаем данные из вселенной, но активно «создаем» ту форму, в которой мы интерпретируем данные, - причем с такой же быстротой, с какой принимаем их. Коротко говоря, мы не реагируем на информацию, но переживаем трансакции («сделки») с информацией.
Альбер Камю в «Бунтующем человеке» называет Карла Маркса религиозным пророком, который, по недоразумению историков, лежит на английском кладбище в секторе неверующих.
Я бы сказал, что, по еще одному недоразумению историков, операционализм и копенгагенизм остались в основном «собственностью» физики и других «точных наук», в то время как экзистенциализм и феноменология обрели признание по большей части среди гуманитариев и среди избранных социологов. В точке зрения, которой придерживаюсь я, сочетаются элементы обеих традиций, которые, по моему мнению, имеют больше сходства, чем различий.
Кроме того, я вижу фундаментальное сходство между этими традициями и радикальным буддизмом, но пусть оно проявится постепенно в ходе моих рассуждений.
Все, что я сказал до сих пор, имело целью противодействовать шуму - шуму, который иначе мог бы исказить то послание, которое я надеюсь передать моим читателям. Эта книга не подтверждает абстрактных догм ни материализма, ни мистицизма; она старается ограничиться простым материалом «реальной жизни», который исследуют экзистенциализм, операционализм и те науки, которые задействуют экзистенциалистские и операционалистские методы.
Часть первая
Как мы знаем, что мы знаем, если мы знаем что-то?
Я говорю вам не абсолютную правду, но лишь то, что я считаю абсолютной правдой.
Роберт Ингерсол, Свобода мужчины, женщины и ребенка
На этой иллюстрации можно разглядеть две разные картинки. Способны ли вы увидеть их одновременно или вам приходится изменять ментальный фокус, чтобы сначала увидеть одну, а потом другую?
Глава первая
Притча о притче
Один молодой американец по имени Саймон Мун, изучавший дзэн в дзэндо (школе дзэн) в Ломпоке, штат Калифорния, совершил непростительную ошибку - прочел «Процесс» Франца Кафки. Этот зловещий роман, в сочетании с дзэн-тренировкой, оказался не по зубам бедному Саймону. Юношу потрясла, интеллектуально и эмоционально, странная притча о Двери Закона, которая у Кафки появляется ближе к концу повествования. Саймона притча Кафки так взволновала, что он не мог больше медитировать, потерял самообладание и надолго отвлекся от изучения сутр.
В несколько сжатом пересказе, притча Кафки выглядит так:
Некий человек приходит к Двери Закона и просит разрешения войти. Страж не дает ему пройти через дверь, но говорит, что если этот человек будет ждать неопределенно долго, то, может быть, когда-нибудь в будущем, он получит разрешение. Человек ждет и ждет; он стареет; он пытается подкупить стражника. Тот берет деньги, но по-прежнему не пропускает его через дверь. Человек продает все свое имущество, чтобы предложить еще большую взятку. Страж принимает ее, но все-таки не дает человеку прохода. Принимая каждую новую взятку, страж всегда объясняет: «Я делаю это только для того, чтобы ты не терял всей надежды».
В конце концов человек становится совсем старым и больным и знает, что он скоро умрет. В свои последние минуты он, набравшись сил, задает вопрос, который мучил его годами. «Мне сказали, - говорит он стражнику, - что Закон существует для всех. Почему же тогда так случилось, что все эти годы, пока я здесь сижу и жду, никто больше не пришел к Двери Закона?» «Эта дверь, - отвечает страж, - была создана только для тебя. А сейчас я закрою ее навсегда». Он захлопывает дверь, и человек умирает.
Чем больше Саймон ломал себе голову над этой аллегорией, или шуткой, или загадкой, тем яснее ему становилось, что он никогда не поймет дзэн, если сначала не поймет эту странную сказку. Если дверь существовала только для этого человека, почему ему нельзя было войти? Если хозяева выставили стражника, чтобы не пропускать человека, то почему они при этом оставили дверь искушающе приоткрытой? Почему стражник закрыл дверь, когда человек стал уже слишком стар, чтобы попытаться прорваться в нее силой? Имеет ли буддийское учение о Дхарме (Законе) какое-то отношение к этой притче?
Может быть. Дверь Закона символизирует византийскую бюрократию, которая существует практически во всех современных правительствах, и, в таком случае, вся притча превращается в политическую сатиру? Скромный чиновник Кафка вполне мог бы на досуге сочинить именно сатирическую притчу о бюрократии... Или, возможно, дверь - это Бог, как утверждают некоторые комментаторы? Тогда что Кафка имел в виду? Пародирует ли он религию или иносказательно восхищается ее божественной Тайной? А этот страж, который брал взятки, но ничего не дал взамен, кроме пустых надежд, - что символизирует он: духовенство или, может быть, человеческий разум, который всегда услаждается тенями в отсутствие подлинных Последних Ответов?
В конце концов, близкий к нервному срыву от огромной умственной усталости, Саймон пришел к своему роси (учителю дзэн) и рассказал ему историю о человеке, который томился ожиданием у Двери Закона - двери, которая существовала только для него, но в которую ему не разрешалось войти и которая была закрыта, когда ему уже не дала бы войти смерть. »Пожалуйста, -умолял Саймон, - объясните мне эту Темную Притчу».
«Я объясню ее, - сказал роси, - если ты пройдешь за мной в зал для медитаций».
Саймон последовал за учителем к двери медитационного зала. Когда они пришли, учитель быстро проскочил в зал, повернулся и захлопнул дверь перед самым лицом Саймона.
В этот момент Саймон пережил Пробуждение.
Упражнения
1. Пусть каждый член группы постарается объяснить или интерпретировать притчу Кафки и действия учителя дзэн.
2. Обратите внимание на то, возникнет ли из вашей дискуссии консенсус или каждый найдет в притче свой, уникальный смысл.
http://www.universalinternetlibrary.ru/book/uilson/1.shtml
Лауре и Джону Касвелл
«Встань и оглянись вокруг...»
Предварительные замечания
Каждая глава этой книги содержит упражнения, которые помогут читателю осмыслить и «интернализировать» (научиться применять) принципы квантовой психологии. В идеале, эта книга должна служить учебным пособием для группы, собирающейся раз в неделю для выполнения упражнений и обсуждения возможностей повседневного применения изученных уроков.
Я использую «рассеянную» технику суфийских авторов. Отдельные темы в этой книге не всегда рассматриваются в линейном, «логическом» порядке - обычно я располагал их в порядке нелинейном, психо-логическом, рассчитанном на прокладывание новых путей мышления и восприятия. Эта техника также должна способствовать процессу «интернализации».
Вместо предисловия
Исторический словарь
Опасно понимать новые вещи слишком быстро. Джосая Уоррен, Истинная цивилизация
Некоторые части этой книги покажутся многим читателям «материалистическими», а те, кто не любят науку (и «понимают» новые вещи очень быстро), могут даже решить, что вся книга имеет научно-материалистический уклон. Что любопытно, другие части книги покажутся «мистическими» (или даже «хуже, чем мистическими») иного рода читателям, и эти люди могут счесть, что книга имеет уклон оккультный или даже солиптический.
Я делаю эти мрачные предсказания с большой уверенностью, основываясь на опыте. Я так часто слышал, как меня называли «материалистом» и «мистиком», что наконец понял: как бы я ни менял свой «подход» от одной книги к другой, всегда найдутся люди, которые прочтут в моих текстах именно те преувеличения и упрощения, которых я тщательнее всего старался избежать. С этой проблемой, похоже, сталкивался не только я; нечто подобное происходит с каждым писателем, в большей или меньшей степени. Как доказал Клод Шаннон в 1948 году, »шум» попадает в любой канал коммуникации при любом устройстве последнего.
В электронных средствах коммуникации (телефон, радио, ТВ) шум принимает форму интерференции, перехлеста каналов и т.п. Именно по этим причинам, когда по ТВ показывают футбольный матч, в самый решительный момент в трансляцию иногда может вклиниться голос какой-то женщины, объясняющей своему молочнику, сколько галлонов молока ей будет нужно на этой неделе.
При печати шум появляется в первую очередь как «опечатки» - пропавшие слова, части предложения, которые оказываются вдруг совсем в другом абзаце, неправильно понятые авторские правки, изменяющие одну ошибку на другую, и т.п. Мне как-то рассказывали о возвышенном романе, который в авторском варианте оканчивался словами «He kissed her under the silent stars.»(«Он поцеловал ее под безмолвными звездами»). Читатели были безмерно удивлены, когда в отпечатанной книге увидели такую концовку: «He kicked her under the silent stars.»(«Он дал ей пинка под безмолвными звездами»). (Есть еще одна версия этого старого анекдота, еще более забавная, но менее правдоподобная. Согласно этой версии, последняя строчка выглядела так: «He kicked her under the cellar stairs.»(«Он дал ей пинка под лестницей в подвале»).)
В одной из моих предыдущих книг профессор Марио Бундж появился как профессор Марио Мундж, и я до сих пор не понимаю, как это случилось, хотя, по-видимому, я в этом виноват в такой же степени, как и наборщик. Я писал книгу в Дублине (Ирландия), где статья профессора Бунджа была передо мной, но правил гранки в Боулдере (штат Колорадо, США), во время лекционного турне, и статьи у меня при себе не было. Цитаты из Бунджа в книге переданы правильно, но его фамилия превратилась в «Мундж». Так что я приношу свои извинения профессору (и очень надеюсь, что он опять не окажется Мунджем, когда этот абзац будет напечатан, - ведь такой ничтожный типографский шум еще больше обидит старого доброго Бунджа и сделает весь абзац совершенно непонятным для читателя...)
В разговоре шум может возникнуть из-за отвлекающих внимание звуков, оговорок, иностранного акцента и т.п. - и вот, когда человек говорит: «I just hate a pompous psychyatrist.»(«Я просто ненавижу напыщенногопсихиатра»), слушателям может показаться, что он произнес: «I just ate a pompous psychyatrist.» («Я только что съел напыщенного психиатра».)
Семантический шум также, похоже, преследует любого рода коммуникационные системы. Человек может искренне сказать: «Я люблю рыбу», и каждый из двух слушателей поймет его правильно, но каждый при этом может нейросемантически сохранить эту информацию в своем мозгу под совершенно разными категориями. Один может подумать, что говорящий любит есть рыбу на обед, а другой - что тот любит держать рыбу в аквариуме.
Из-за семантического шума вас иногда даже могут принять за сумасшедшего, как это случилось с доктором Полом Уотцлавиком (он приводит этот пример в нескольких своих книгах). Доктор Уотцлавик впервые обратил внимание на эту психотомиметическую функцию семантического шума, когда прибыл на новую работу в одну психиатрическую больницу.
Он направился в кабинет главного психиатра, где в приемной за столом сидела женщина. Доктор Уотцлавик решил, что это секретарша босса.
- Я Уотцлавик, - объявил он, предполагая, что «секретарша» должна знать о том, что он должен прийти.
- А я вас так не называла, - ответила женщина.
Немного обескураженный, доктор Уотцлавик воскликнул:
- Но это я себя так называю!
- Тогда почему вы только что это отрицали?
* Поскольку при переводе с английского, похоже, в данном случае не удастся избежать семантического шума, приведем оригинальный диалог: I am Watzlavick. - I didn't say you were. - But I am. - Then why did you deny it? - Здесь и далее прим. перев., если не указано иначе.
В этот момент ситуация представилась доктору Уотцлавику в совершенно ином свете. Женщина была никакой не секретаршей. Он классифицировал ее как пациентку-шизофреничку, которая случайно забрела в помещения для персонала. Естественно, он стал «обращаться» с ней очень осторожно.
Его новое предположение кажется вполне логичным, не правда ли? Только поэты и шизофреники изъясняются на языке, который не поддается логическому анализу. Причем поэты, как правило, не используют этот язык в будничном разговоре, да еще так спокойно и непринужденно. Поэты произносят экстравагантные, но при этом изящные и ритмичные фразы - чего в данном случае не было.
Но интереснее всего то, что этой женщине сам доктор Уотцлавик показался явным шизофреником. Дело в том, что из-за шума она услышала совершенно другой диалог.
Странный человек подошел к ней и заявил: «I am not Slavic.»(«Я не славянин»). Многие параноики начинают разговор с такого рода утверждений, которые для них имеют жизненно важное значение, но для остальных людей звучат несколько странно.
«А я вас так не называла», - ответила она, стараясь успокоить его.
«Но это я себя так называю!» - парировал странный человек и сразу же вырос в ее понимании от «параноика» до «параноидального шизофреника».
«Тогда почему вы только что это отрицали?» - резонно спросила женщина и начала «обращаться» с ним очень осторожно.
Каждый, кому приходилось разговаривать с шизофрениками, знает, как себя чувствуют оба участника подобного разговора. Общение с поэтами обычно не причиняет такого беспокойства.
В дальнейшем читатель заметит, что этот коммуникационный сбой имеет гораздо больше сходства со многими знаменитыми политическими, религиозными и научными дебатами, чем мы обычно догадываемся.
Пытаясь свести к минимуму семантический шум (и зная, что я не смогу совсем избежать его), я предлагаю вам своего рода исторический словарь, который не только объясняет используемый в этой книге «технический жаргон» из различных областей, но и, я надеюсь, показывает, что моя точка зрения не относится ни к одной из сторон в традиционных (доквантовых) дебатах, постоянно вызывающих разделение в академическом мире.
Экзистенциализм берет начало от Серена Кьеркегора. Для него это слово означало: 1) отказ от абстрактных терминов, столь любимых большинством западных философов; 2) предпочтение определительных слов и понятий в отношении конкретных индивидуумов и их конкретного выбора в реальных жизненных ситуациях; 3) новый хитроумный способ защиты христианства от нападок рационалистов.
Например, фраза «Правосудие - это когда люди стараются как можно точнее исполнять Волю Божию» содержит в себе как раз тот вид абстракции, который экзистенциалисты считают помпезной тарабарщиной. Кажется, что что-то сказано, но если вы попытаетесь рассудить какое-то конкретное дело, руководствуясь только этой фразой, то обнаружите, что она скорее вас запутывает, чем помогает вам. И вам захочется иметь нечто более практичное. Даже фраза «Правосудие в принципе может свершиться, когда суд искренне пытается мыслить непредубежденно» вряд ли удовлетворила бы экзистенциалиста. А вот предложение «Люди используют слово "правосудие" для обоснования оскорблений, которые они наносят друг другу» звучит уже вполне приемлемо для экзистенциалиста-ницшеанца.
Связь между Ницше и Кьеркегором остается исторической загадкой. Ницше жил позже Кьеркегора, но неизвестно, читал ли он его; сходство между ними может быть чистым совпадением. Экзистенциализм Ницше 1) подвергал нападкам поверхностные абстракции традиционной философии и многое из того, что приемлемо для «здравого смысла» (например, он отвергал такие термины, как «добро», «зло», «реальный мир» и даже «эго»); 2) предпочитал конкретный анализ ситуаций реальной жизни, но делал упор на волю там, где Кьеркегор придавал большее значение выбору; 3) скорее атаковал христианство, чем защищал его.
Коротко говоря - слишком коротко, и поэтому, наверное, не совсем точно, - когда вы решаете, как поступить, и убеждаете себя и других, что вы «обдумали все логически», у экзистенциалистов сразу же возникают подозрения. Кьеркегор настаивал бы, что вы сделали выбор на основании «слепой веры» того или иного рода (например, веры в христианство, веры в научно-популярные статьи, веры в Маркса и т.п.). Ницше бы сказал, что вы, как биологический организм, имеете волю к определенному результату и просто «рационально обосновали» ваши биологические устремления. Задолго до Доказательства Гёделя* в математике экзистенциализм признавал, что мы никогда не «доказываем» никакое предположение полностью, но всегда останавливаемся где-то на ступеньках бесконечной лестницы, которая требуется для тотального логического «доказательства» чего бы то ни было. Вот простой пример. Вы пытаетесь доказать утверждение «Я имею Х долларов в банке». Вроде бы никаких проблем, но какая бездна раскрывается перед вами, если вы задумаетесь о том, что такое «иметь» что-либо! (Я думаю, что я «имею» работающий компьютер, но в любой момент может оказаться, что я «имею» компьютер неработающий.)
* Гедель, Курт (род. 1906) - американский логик и математик австрийского происхождения. Доказал т. н. «теорему о неполноте», согласно которой не существует полной формальной теории, где были бы доказуемы все истинные теоремы арифметики. - Прим. ред.
Фраза «Джордж Вашингтон был президентом два срока» обычному человеку кажется «доказанной», если справочник «подтверждает» ее. Но такое «доказательство» требует веры в справочники - а эта вера как раз и отсутствует во многих теориях, «пересматривающих» историю.
Сартр тоже отвергал абстрактную логику и придавал большое значение выбору, но склонялся к марксизму и пошел дальше Кьеркегора и Ницше в критике терминов, не имеющих конкретных ссылок. Например, в одном своем знаменитом (и типичном) пассаже Сартр отвергает фрейдовскую концепцию «латентной гомосексуальности», заявляя, что человека можно называть гомосексуалистом только в том случае, если он выполняет гомосексуальные действия. Мы неправильно используем язык, когда предполагаем наличие некой ненаблюдаемой «сущности гомосексуальности» в тех, кто «не» выполняет гомосексуальных действий.
Акцентируя выбор, Сартр также заявлял, что нельзя называть человека гомосексуалистом (вором, святым, антисемитом и т.д.) без указания конкретных случаев. «У Мэри была лесбийская связь в прошлом гору», «Джон стащил шоколадку в пятницу», «Робин три раза подал монетку нищему», «Ивлин что-то сказала против своих квартирных хозяев-евреев два года назад» - все это, согласно Сартру, правомерные высказывания. Но приписывать этим людям какую-то сущность - это уже неправомерно. Только после смерти человека, утверждал Сартр, мы можем с определенностью сказать: «Она была гомосексуалисткой», «Он был вором», «Он был милосердным», «Она была антисемиткой» и т.д. Пока остаются жизнь и выбор, как считает Сартр, у людей нет никакой «сущности» и каждый может неожиданно измениться. (Ницше, подобно Будде, зашел еще дальше и утверждал, что у нас нет даже никакого «эго», то есть единого неизменного сущностного «я».)
Один из постулатов экзистенциалистской теории гласит: «Существование предшествует сущности». Это означает, что у нас нет врожденной той метафизической «сущности», или «эго», которая приписывается человеку в большинстве философий. Прежде всего мы существуем и вынуждены делать свой выбор. Пытаясь понять или описать наш экзистенциальный выбор, люди приписывают нам те или иные «сущности», но эти «сущности» остаются не более чем словами-ярлыками.
* Железный прут тоже не обладает «сущностью твердости». Он лишь кажется твердым нам, людям, но для какой-нибудь здоровенной гориллы он будет мягким и гибким. - Прим. автора.
Никто не знает, к какой категории отнести Макса Штирнеpa - глубокого и сложного мыслителя, у которого прослеживаются странные признаки атеизма, анархизма, эгоизма, дзэн-буддизма, аморализма, экзистенциализма и даже объективизма Айна Ранда. Штирнер тоже не любил абстракции, не подкрепленные конкретными ссылками (то есть «сущности»), и называл их «призраками». Кстати, это слово мне безумно нравится. Но если я употребляю этот термин, это отнюдь не означает, что я всецело принимаю штирнеровскую философию (или антифилософию), как и мое использование экзистенциалистских терминов вовсе не свидетельствует о полном согласии с Кьеркегором, Ницше или Сартром.
* Конечно, слово «призраки» (англ. Spooks) не фигурирует в штирнеровском немецком языке. Мы обязаны этим отличным термином переводчику.
Эдмунд Гуссерль находится где-то между экзистенциализмом и феноменологией. Отвергая традиционную философию столь же решительно, как и экзистенциалисты, Гуссерль пошел еще дальше и отверг вообще все концепции «реальности», кроме опытной (феноменологической). Если я вижу розового слона, говорил Гуссерль, этот розовый слон принадлежит к сфере человеческого опыта не в меньшей мере, чем тщательные измерения, сделанные ученым в лаборатории (хотя слон занимает другую область человеческого опыта и, вероятно, не так важен для человечества-в-целом - если только, например, о нем не будет написана великая поэма).
Гуссерль также придавал особое значение творчеству в каждом акте восприятия (например, мозг играет важную роль моментального интерпретатора данных - это отмечал и Ницше) и оказал благодаря этому сильное влияние на социологию и некоторые отрасли психологии.
Йохан Хёйзинга, голландский социолог, изучал игровой элемент в человеческом поведении и заметил, что мы живем по правилам игры, которые не всегда осознаем и не всегда можем выразить словами. Иначе говоря, мы не только интерпретируем данные по мере их получения; мы быстро и бессознательно «подгоняем» данные к существующим аксиомам, или правилам игры (нашей культуре, субкультуре). Вот пример:
Полицейский на улице избивает человека дубинкой. Наблюдатель А видит, как Закон и Порядок выполняет свою необходимую функцию, сдерживая насилие контр-насилием. Наблюдатель Б видит, что у полицейского белая кожа, а у избиваемого человека - черная, и приходит к несколько иным заключениям. Наблюдатель В прибыл на место раньше и видел, что человек, прежде чем получить первый удар дубинкой, навел на полицейского пистолет. Наблюдатель Г слышал, как полицейский сказал: «Держись подальше от моей жены», и, таким образом, имеет уже четвертое видение «сути» дела. И так далее...
Феноменологическая социология многое позаимствовала у Гуссерля и Хёйзинги, а также у экзистенциализма. Отрицая абстрактную платонову «реальность» (единственную), социологи этой школы признают лишь общественные реальности (множественные), определяемые человеческими взаимодействиями и «правилами игры» и ограниченные пропускной способностью человеческой нервной системы.
Этнометодология, в значительной степени творение доктора Чарльза Гарфинкеля, сочетает в себе самые радикальные теории современной антропологии и феноменологической социологии. Признавая общественные реальности (множественные), которые она называет эмическими реальностями, этнометодология демонстрирует, что восприятие каждого человека, в том числе и восприятие социологов, считающих, что они способны изучать общество «объективно», всегда содержит в себе ограничения, дефекты и бессознательные предубеждения эмической реальности (или общественной игры) наблюдателя.
Феноменологи и этнометодологи иногда признают и этическую реальность - что-то вроде старомодной «объективной реальности» традиционной (доэкзистенциалистской) философии и древних суеверий, ставших в наше время «здравым смыслом». Однако подчеркивается, что об этической реальности нельзя сказать ничего вразумительного, поскольку во все, что мы можем сказать, встроена структура нашей эмической реальности - наших общественных правил игры (своего рода языковой игры).
Если вы хотите оспаривать это, пожалуйста, пришлите мне полное описание этической реальности, которое бы не прибегало к словам, математике, музыке или другим формам человеческого символизма. (Присылайте экспрессом. Я мечтал увидеть такое описание не один десяток лет.)
Экзистенциализм и феноменология повлияли не только на некоторых социологов, но и на многих художников и нескольких радикальных общественных деятелей. Но среди академических философов оба эти направления пользуются дурной репутацией, и их влияние на физические науки тоже не получило большого признания. Но именно об этом влиянии мы и будем говорить.
Прагматизм имеет некоторое сходство с экзистенциализмом и феноменологией и родствен им. Эта философия, или этот метод, происходит главным образом от Вильяма Джемса - очень сложного ученого, книги которого в одних библиотеках и книжных магазинах стоят в разделе философии, в других местах - в разделе психологии, а кое-где - в разделе религии. Как и экзистенциализм, прагматизм отвергает призрачные абстракции и большую часть словаря традиционной философии.
Согласно воззрениям прагматизма, идеи имеют смысл только в конкретных человеческих ситуациях, «истина» как абстракция не имеет смысла вообще, и самое лучшее, что мы можем сказать о любой теории, - это: «Что ж, кажется, эта теория работает... по крайней мере, на данный момент».
Инструментализм a la Джон Диви в целом следует прагматизму, но особо подчеркивает, что достоверность или полезность любой идеи - мы уже избавились от «истины», вы помните? - зависит от инструментов, при помощи которых идея проверялась. По мере улучшения качества инструментов достоверность или полезность этой же идеи будет изменяться.
Как и другие теории, которые мы уже обсудили, инструментализм оказал более непосредственное влияние на социологию (а также на теорию образования), чем на физику, хотя в большой степени испытал на себе влияние физики.
Операционализм, созданный нобелевским лауреатом физиком Перси У. Бриджменом, пытается преодолеть возражения «здравого смысла» против теории относительности и квантовой механики и многое заимствует у прагматизма и инструментализма. Бриджмен заявлял, что «здравый смысл» происходит от некоторых догм и спекуляций древней философии - в частности, от платоновского идеализма и аристотелевского учения о «сущностях». Многое из того, что эта философия принимает за аксиомы, в настоящее время выглядит либо неверным, либо недоказуемым.
Здравый смысл, например, предполагает, что утверждение «Работа была закончена через пять часов» может содержать в себе как абсолютную истину, так и объективность. Операционализм же, вслед за Эйнштейном (и прагматизмом), настаивает, что единственное имеющее смысл утверждение об этом измерении времени должно формулироваться так: «Когда я находился с рабочими в одной инерционной системе, мои часы показали интервал в пять часов между началом и концом работы».
Утверждение «Работа заняла шесть часов» может быть не ложным, а в равной степени истинным, если наблюдатель производил измерение из другой инерционной системы. В этом случае фраза должна строиться так: «Когда я наблюдал инерционную систему рабочих из моего космического корабля (другой инерционной системы, удаляющейся от них), мои часы показали интервал в шесть часов между началом и концом работы».
Операционализм оказал большое влияние на физику, несколько меньшее - на некоторые общественные науки и остается неизвестным либо отвергается академическими философами, художниками, гуманитариями и т.п. Странно, что многие из тех людей, которые не любят операционализм за то, что он «холоден» и «слишком научен», не высказывают тех же претензий к экзистенциализму или феноменологии.
Этого я не могу понять. На мой взгляд, экзистенциализм и феноменология применяют к человеческим отношениям те же критические методы, которые операционализм применяет к физике.
Копенгагенская интерпретация квантовой физики, созданная Нильсом Бором (еще одним нобелевским лауреатом), во многом совпадает с операционализмом, но излагается на еще более радикальном языке. Согласно Бору, как «здравый смысл», так и традиционная философия оказались не способны учитывать данные квантовой механики (и теории относительности), и, чтобы понять то, что открыла физика, нам нужно говорить на новом языке.
Новый язык, разработанный Бором, не содержит тех абстракций, которые отвергались экзистенциализмом, и предлагает давать вещам определения в терминах человеческих операций (к чему призывают прагматизм и операционализм). Бор признавал, что на его понимание этих вопросов оказали влияние экзистенциалист Кьеркегор и прагматик Джемс. (Странно, что многие ученые явно не подозревают об этом «философском» основании операционализма и называют операционалистский подход просто «здравым смыслом»; точно так же не-ученые называют здравым смыслом платоновскую и аристотелевскую метафизику.)
Общая семантика, продукт польско-американского инженера Альфреда Кожибского, пыталась сформулировать новую неаристотелевскую логику, чтобы удалить «эссенциалистские», или аристотелевские, правила игры из наших нейролингвистических реакций (речи и мышления) и перенастроить найти мозговые программы на экзистенциалистские и феноменологические концепции и особенно на квантовую механику. А-прим (английский язык без слова is ), созданный Д. Дэвидом Борландом-младшим, пытается эффективно применять принципы общей семантики на практике. Я многим обязан Кожибскому и Борланду.
* В английском языке is - глагол-связка, соответствует русским словам есть, является, находится.
Общая семантика очень сильно повлияла на современную психологию и социологию, но оказала незначительное влияние на физику и сферу образования и практически не затронула те проблемы, которые она старалась разрешить, - то есть вездесущее неосознаваемое невежество и предвзятость даваемых людьми оценок.
Трансакционная психология, основанная в значительной степени на передовых исследованиях человеческого восприятия, проводившихся в Принстонском университете в 40-е годы Альбертом Эймсом, соглашается со всеми вышеупомянутыми системами в том, что мы не можем познать никакую абстрактную «Истину», а только относительные истины (с маленькой буквы, во множественном числе), порождающиеся играми нашего мозга, который создает различные модели из получаемого каждую секунду океана новых сигналов.
Трансакционализм также придерживается того мнения, что мы не пассивно принимаем данные из вселенной, но активно «создаем» ту форму, в которой мы интерпретируем данные, - причем с такой же быстротой, с какой принимаем их. Коротко говоря, мы не реагируем на информацию, но переживаем трансакции («сделки») с информацией.
Альбер Камю в «Бунтующем человеке» называет Карла Маркса религиозным пророком, который, по недоразумению историков, лежит на английском кладбище в секторе неверующих.
Я бы сказал, что, по еще одному недоразумению историков, операционализм и копенгагенизм остались в основном «собственностью» физики и других «точных наук», в то время как экзистенциализм и феноменология обрели признание по большей части среди гуманитариев и среди избранных социологов. В точке зрения, которой придерживаюсь я, сочетаются элементы обеих традиций, которые, по моему мнению, имеют больше сходства, чем различий.
Кроме того, я вижу фундаментальное сходство между этими традициями и радикальным буддизмом, но пусть оно проявится постепенно в ходе моих рассуждений.
Все, что я сказал до сих пор, имело целью противодействовать шуму - шуму, который иначе мог бы исказить то послание, которое я надеюсь передать моим читателям. Эта книга не подтверждает абстрактных догм ни материализма, ни мистицизма; она старается ограничиться простым материалом «реальной жизни», который исследуют экзистенциализм, операционализм и те науки, которые задействуют экзистенциалистские и операционалистские методы.
Часть первая
Как мы знаем, что мы знаем, если мы знаем что-то?
Я говорю вам не абсолютную правду, но лишь то, что я считаю абсолютной правдой.
Роберт Ингерсол, Свобода мужчины, женщины и ребенка
На этой иллюстрации можно разглядеть две разные картинки. Способны ли вы увидеть их одновременно или вам приходится изменять ментальный фокус, чтобы сначала увидеть одну, а потом другую?
Глава первая
Притча о притче
Один молодой американец по имени Саймон Мун, изучавший дзэн в дзэндо (школе дзэн) в Ломпоке, штат Калифорния, совершил непростительную ошибку - прочел «Процесс» Франца Кафки. Этот зловещий роман, в сочетании с дзэн-тренировкой, оказался не по зубам бедному Саймону. Юношу потрясла, интеллектуально и эмоционально, странная притча о Двери Закона, которая у Кафки появляется ближе к концу повествования. Саймона притча Кафки так взволновала, что он не мог больше медитировать, потерял самообладание и надолго отвлекся от изучения сутр.
В несколько сжатом пересказе, притча Кафки выглядит так:
Некий человек приходит к Двери Закона и просит разрешения войти. Страж не дает ему пройти через дверь, но говорит, что если этот человек будет ждать неопределенно долго, то, может быть, когда-нибудь в будущем, он получит разрешение. Человек ждет и ждет; он стареет; он пытается подкупить стражника. Тот берет деньги, но по-прежнему не пропускает его через дверь. Человек продает все свое имущество, чтобы предложить еще большую взятку. Страж принимает ее, но все-таки не дает человеку прохода. Принимая каждую новую взятку, страж всегда объясняет: «Я делаю это только для того, чтобы ты не терял всей надежды».
В конце концов человек становится совсем старым и больным и знает, что он скоро умрет. В свои последние минуты он, набравшись сил, задает вопрос, который мучил его годами. «Мне сказали, - говорит он стражнику, - что Закон существует для всех. Почему же тогда так случилось, что все эти годы, пока я здесь сижу и жду, никто больше не пришел к Двери Закона?» «Эта дверь, - отвечает страж, - была создана только для тебя. А сейчас я закрою ее навсегда». Он захлопывает дверь, и человек умирает.
Чем больше Саймон ломал себе голову над этой аллегорией, или шуткой, или загадкой, тем яснее ему становилось, что он никогда не поймет дзэн, если сначала не поймет эту странную сказку. Если дверь существовала только для этого человека, почему ему нельзя было войти? Если хозяева выставили стражника, чтобы не пропускать человека, то почему они при этом оставили дверь искушающе приоткрытой? Почему стражник закрыл дверь, когда человек стал уже слишком стар, чтобы попытаться прорваться в нее силой? Имеет ли буддийское учение о Дхарме (Законе) какое-то отношение к этой притче?
Может быть. Дверь Закона символизирует византийскую бюрократию, которая существует практически во всех современных правительствах, и, в таком случае, вся притча превращается в политическую сатиру? Скромный чиновник Кафка вполне мог бы на досуге сочинить именно сатирическую притчу о бюрократии... Или, возможно, дверь - это Бог, как утверждают некоторые комментаторы? Тогда что Кафка имел в виду? Пародирует ли он религию или иносказательно восхищается ее божественной Тайной? А этот страж, который брал взятки, но ничего не дал взамен, кроме пустых надежд, - что символизирует он: духовенство или, может быть, человеческий разум, который всегда услаждается тенями в отсутствие подлинных Последних Ответов?
В конце концов, близкий к нервному срыву от огромной умственной усталости, Саймон пришел к своему роси (учителю дзэн) и рассказал ему историю о человеке, который томился ожиданием у Двери Закона - двери, которая существовала только для него, но в которую ему не разрешалось войти и которая была закрыта, когда ему уже не дала бы войти смерть. »Пожалуйста, -умолял Саймон, - объясните мне эту Темную Притчу».
«Я объясню ее, - сказал роси, - если ты пройдешь за мной в зал для медитаций».
Саймон последовал за учителем к двери медитационного зала. Когда они пришли, учитель быстро проскочил в зал, повернулся и захлопнул дверь перед самым лицом Саймона.
В этот момент Саймон пережил Пробуждение.
Упражнения
1. Пусть каждый член группы постарается объяснить или интерпретировать притчу Кафки и действия учителя дзэн.
2. Обратите внимание на то, возникнет ли из вашей дискуссии консенсус или каждый найдет в притче свой, уникальный смысл.
Глава третья
Дуальности «муж-жена» и «волна-частица»
Между прочим, у меня вообще нет академической квалификации, чтобы писать о квантовой механике, но это не помешало мне обсуждать эту тему в четырех моих предыдущих книгах.
Кто-то из читателей может удивиться моей наглости. Ведь большинство физиков утверждает, что принципы квантовой механики содержат сложнейшие парадоксы и требуют знания высшей математики как минимум на уровне колледжа, чтобы вы могли вообще понять суть проблемы. Я начал сомневаться в этом после того, как мой роман «Кот Шрёдингера» - первая из моих книг, посвященных исключительно квантовой логике, - получила в журнале «Нью саиентист» очень благоприятный отзыв одного физика (Джона Гриббина), который утверждал, что я, должно быть, имею ученую степень в области высшей физики, если смог написать такую книгу. Но дело в том, что у меня нет вообще никакой степени по физике. (Все, что я прослушал из физики в университете, - это ньютоновская механика, оптика, свет, электромагнетизм и обзорный курс идей теории относительности и квантовой теории.)
Если я достаточно хорошо понимаю квантовую логику (а это говорили и другие физики, кроме доктора Гриббина), то это лишь потому, что трансакционная психология, наука о том, как мозг обрабатывает данные (а в этой области у меня действительно есть некоторая академическая квалификация), имеет дело с той же роковой непредсказуемостью, которая вызывает столько нареканий в квантовой вселенной. Собственно, я мог бы даже сказать, что изучение науки о мозге лучше подготовит вас к восприятию квантовой теории, чем изучение классической физики.
Это может удивить многих, включая тех физиков, которые утверждают, что квантовая неопределенность применима лишь к субатомному миру и что наша повседневная жизнь «все-таки протекает в ньютоновской вселенной». Настоящая книга смеет идти наперекор этой общепринятой мудрости; моя позиция совершенно противоположная. И я попытаюсь показать, что пресловутые «проблемы», «парадоксы» и общефилософские загадки квантового мира проявляются также и в повседневной жизни.
Например, иллюстрация, помещенная в начале первой главы, - на которой вы видите молодую женщину либо пожилую леди, - демонстрирует одно из фундаментальных открытий психологии восприятия. Это открытие имеет много различных формулировок в разных книгах, но самая простая и общая формулировка, мне кажется, такова:
Восприятие, заключается не в пассивном приеме сигналов, но в активной интерпретации сигналов.
Или, в несколько ином виде:
Восприятие заключается, не в пассивных ре-акциях, а в активных, творческих транс-акциях.
В квантовой теории этот же закон формулируется по-разному, но чаще всего физики выражают его так:
Нельзя исключить наблюдателя из описания наблюдаемого.
(Доктор Джон Уилер идет еще дальше и говорит, что наблюдатель «создает» наблюдаемую вселенную.) Я попытаюсь показать, что сходство этих принципов происходит из более глубокого сходства, объединяющего квантовую механику и нейронауку (а также некоторые аспекты восточной философии).
Идем дальше. Близкие родственники таких квантовых монстров, как Мышь Эйнштейна, Кот Шрёдингера и Друг Вигнера* фигурируют в любом акте идентификации - например,когда вы идентифицируете какой-то предмет в другом конце комнаты как диван, а не как гиппопотама. Позже я еще буду останавливаться на этом подробнее. А пока что, в самом начале наших рассуждений, поговорим вот о чем:
* Мышь Эйнштейна: Эйнштейн как-то сказал, что если, согласно квантовой теории, наблюдатель создает или частично создает наблюдаемое, то мышь может переделать вселенную, просто посмотрев на нее. Поскольку это кажется абсурдом, Эйнштейн заключил, что в квантовой физике содержится какой-то большой нераспознанный изъян. Кот Шрёдингера:** Шрёдингер доказал, что кот может существовать в математических условиях «собственного состояния» (нем. eigenstate), когда утверждение, что кот мертв, и утверждение, что кот жив, в равной степени имеют смысл, причем утверждение, что кот и жив, и мертв, тоже имеет смысл. Друг Вигнера: Вигнер дополнил аргументы Шрёдингера, показав, что, даже если кот стал определенно мертвым или определенно живым для одного физика, он остается как мертвым, так и живым для другого физика, находящегося где-нибудь в другом месте (например, за пределами лаборатории). - Прим. автора.
Шрёдингер, Эрвин (1887 -1961) -австрийский физик, один из создателей квантовой механики, лауреат Нобелевской премии (1933). Вигнер, Юджин Пол (род. 1902) - американский физик, одним из первых показавший эффективность применения теории групп и идей симметрии в квантовой механике, лауреат Нобелевской премии (1963). -Прим. ред.
Физики согласны, что мы не можем найти «абсолютную истину» в квантовой сфере, но должны удовлетворяться вероятностями «статистических истин». Трансакционная психология, психология восприятия, также утверждает, что мы не можем найти «абсолютную истину» в области этой науки (в области чувственных данных), и признает только вероятности, или (как некоторые честно это называют) «игру вероятностей». Физик скажет вам, что во многих случаях, если мы будем называть шрёдингеровского кота «мертвым», в этом не будет смысла - можно называть его только «вероятно-мертвым». Трансакционный же психолог скажет, что во многих случаях нельзя называть вещь в углу комнаты «стулом», а лишь «вероятно-стулом». Простейшее суждение типа «либо-либо» - «мертвый» или «живой», «стул» или «не-стул» - в этих науках не является единственным логическим вариантом. Это лишь крайний, граничный вариант, а некоторые утверждают - чисто теоретический вариант.
(Если вы растерялись, ничего страшного. Позже мы поговорим об этих проблемах гораздо подробнее, и тогда вы еще больше растеряетесь.)
Итак, когда современная нейронаука описывает работу нашего мозга, она поневоле обращается к тем же парадоксам и к той же статистической, или многозначной логике, которые мынаходим в квантовом мире. Именно потому я и осмеливаюсь писать о «чужой» для меня сфере, что в многочисленных беседах с «квантовыми» физиками выяснилось: предметы этой науки имеют точные аналоги в моей «родной» специальности, науке о том, как восприятия и идеи попадают в наш мозг.
Для трансакционного психолога квантовая механика не менее увлекательна (и не меньше напоминает науку о мозге), чем криптозоология, лепуфология и дезинформационные системы. И все эти науки, как респектабельные, так и считающиеся «безумными», имеют некие общие родственные черты.
Пожалуй, об этом нужно рассказать чуть подробнее. Криптозоология занимается: а) животными, существование которых пока еще не доказано, но и не опровергнуто (например, гигантские рептилии, предположительно обитающие в озере Лох-Несс, снежный человек и т.п.); б) животными, которых кто-то встречал в самых неподходящих для них местах (пума в Англии, кенгуру в Чикаго, аллигаторы в нью-йоркской канализации и т.п.). Люди, которые «знают», что думать о подобных данных, не имеют представления о нейронауке; те же ученые, которые знают нейронауку очень хорошо, демонстрируют полнейший агностицизм и полнейшее нежелание даже обсуждать эти вопросы.
Лепуфология исследует сообщения о контактах с НЛО, в которых важную - и обычно очень загадочную - роль играют кролики. (Некоторые типичные отчеты из областей криптозоологии и лепуфологии приводятся в моей книге «Новая инквизиция» (1987).) И опять-таки, если человек твердо «знает», что от лепуфологии не может быть никакой пользы, можете быть уверены - этот человек вообще не знает нейронауки. Эпизоды, в которых фермеры заявляют, что НЛО похитили их кроликов, представляют собой прекрасную арену для тестирования преждевременной уверенности догматических энтузиастов и догматических отрицателей при помощи трансакционной квантовой психологии.
Системы дезинформации - это тщательно разработанные «легенды», создаваемые разведслужбами вроде ЦРУ, КГБ или английской МИ-5. В этих системах внешняя легенда содержит в себе вторую легенду, замаскированную под «скрытую правду» и предназначенную для тех ищеек, которые успешно раскроют внешнюю ложь. Поскольку дезинформационные системы расплодились, как бактерии, в нашем все более секретном мире, любой психолог, занимающийся проблемами восприятия, заглянув в сферу современной политики, скажет вам, что только квантовая логика, теория вероятностей и хорошая доза зететицизма* помогут прикинуть, произнес ли только что президент очередную большую ложь или в кои-то веки выдал правду.
* Зететицизм - активный скептицизм. Зететиками называлась одна из древнегреческих философских школ.
В конце концов, даже сами создатели дезинформационных систем «покупались» на дезинформационные системы, разработанные их соперниками. Как сказал Генри Киссинджер, «В Вашингтоне каждый, кто не параноик, должен быть сумасшедшим».
Занимаясь криптозоологией, лепуфологией, дезинформационными системами и квантовой механикой, вы постепенно начинаете чувствовать, что подошли очень близко к тотальному абсурду, к какому-то фундаментальному дефекту в человеческом уме (или во Вселенной?) или к какому-то ментальному выверту, вроде шизофрении или солипсизма. Однако, как показывает рисунок в начале первой главы и как мы будем убеждаться снова и снова, даже самые обычные восприятия самых обычных людей содержат в себе не меньше «странностей» и тайн, чем все оккультные науки вместе взятые.
Итак, я постараюсь показать, что законы субатомного мира и законы человеческого «ума» (или нервной системы) находятся в полном, точном и изящном соответствии - вплоть до мельчайших аспектов. Если вы изучаете человеческое восприятие и процесс образования выводов из восприятия, то не обнаружите ничего такого уж головоломного в квантовой теории. Мы всю жизнь живем среди квантовой неопределенности, но обычно ухитряемся не замечать ее. Трансакционный же психолог вынужден поворачиваться к ней лицом.
Параллели между физикой и психологией не должны удивлять вас. Ведь человеческая нервная система - «ум», еслиговорить по-ненаучному, - собственно, и создала современную науку, включая физику и квантовую математику. В творениях человеческого ума, по идее, должны содержаться и его гений, и его дефекты, как в любой картине всегда содержится автобиография художника.
Давайте рассмотрим самую простую параллель. Муж и жена обращаются в семейную консультацию за помощью. Он рассказывает одну историю о семейных проблемах. Она излагает совершенно иную версию. Если консультант опытен и умен, он не поверит полностью ни одной из сторон.
Где-то в том же городе два студента-физика повторяют два хрестоматийных эксперимента. Первый эксперимент вроде бы показывает, что свет распространяется в виде отдельных частиц. Второй вроде бы показывает, что свет - это волны. Если студенты хорошо учились и обладают широтой мышления, они не поверят ни тому, ни другому результату.
Дело вот в чем: психолог знает, что каждая нервная система создает свою собственную модель мира, а нынешние студенты-физики знают, что каждый инструмент тоже создает свою собственную модель мира. И в психологии, и в физике мы уже переросли средневековые аристотелевские понятия об «объективной реальности» и вошли в неаристотелевский мир, - хотя в обеих науках мы пока еще точно не знаем (и любим об этом поспорить до хрипоты), какая новая парадигма придет на смену аристотелевской парадигме «истинное-ложное».
Знаменитое уравнение Клода Шаннона для вычисления информативности (Н) сообщения выглядит так:
Н = -Epilogepi
Если вас пугает математика (точнее говоря, если бездарные учителя убедили вас в том, что «этот орешек вам не по зубам»), не торопитесь впадать в панику. E означает просто сумму (результат сложения). Символ рi показывает нам, что именно мы будем суммировать. Мы будем суммировать различнью вероятности (p1, р2, р3... и так далее до рn, где n равняется общему числу сигналов в данном сообщении). Это вероятности того, что мы сможем предсказать заранее то, что будет сказано дальше. Логарифмическая функция просто показывает нам, что этосоотношение - не линейное, а логарифмическое (в графическом виде выражается логарифмической кривой). Обратите внимание на минус. Информативность сообщения обратно пропорциональна вероятности того, что вы на каждом шагу сможете предсказать, что будет сказано дальше. Иначе говоря, чем легче вы можете предсказать содержание сообщения, тем меньше информации это сообщение содержит.
Норберт Винер однажды сказал, что в великой поэзии содержится больше информации, чем в речах политиков. Вы никогда не знаете, что будет сказано дальше в хорошем стихотворении, но, слушая речь Джорджа Буша, вы не только знаете, что будет дальше, но и часто можете предсказать общее содержание всей речи еще до того, как оратор раскроет рот.
В любом фильме Орсона Уэллса больше информации, чем в обычном фильме, потому что Орсон никогда не снял ни одной сцены так, как ее мог бы снять любой другой режиссер.
Поскольку информативность возрастает логарифмически, а не линейно, с начала человеческой истории информационный поток усилился очень ощутимо. Как подсчитал французский экономист Жорж Андериа (уже знакомый читателям моих книг), объем информации удвоился за 1500 лет от Иисуса до Леонардо, снова удвоился за 250 лет от Леонардо до смерти Баха, удвоился опять к началу нашего столетия... и в очередной раз удвоился всего за семь лет (1967 -1973). Доктор Жак Балле совсем недавно оценил срок удвоения информации в 18 месяцев.
Очевидно, чем быстрее мы перерабатываем информацию, тем богаче и сложнее становятся наши модели и наша фразеология.
Сопротивление новой информации, однако, имеет прочную нейрологическую основу у всех животных, как показывает изучение импринтирования и кондиционирования. Большая часть животных, в том числе большая часть одомашненных приматов (людей), демонстрирует поистине обескураживающую способность «игнорировать» определенные виды информации - те, которые не «вписываются» в их импринтированные и кондиционированные туннели реальности. Обычно мы называем эту способность «консерватизмом» или «глупостью», но онавстречается во всех секторах политического спектра, и, кстати, в ученых кругах - не реже, чем в Ку-Клукс-Клане.
Так вот, трансакционному психологу, а тем более квантовому психологу, даже такая абсурдная вещь, как лепуфология, помогает узнать много интересного о том, как люди обрабатывают новую информацию.
Вот, например, во «Флаинг сосер ревью» за ноябрь 1978 г. (стр. 17) мы находим сообщение о том, как НЛО похитил у фермера всех кроликов из клетки.
Правдивое или ложное, это сообщение содержит в себе информацию, поскольку большинство из нас еще не слышало о том, что НЛО воруют кроликов. Сигнал имеет высокую степень непредсказуемости.
Книга «Феномены НЛО» под редакцией Хейнза, стр. 83:близкий контакт, при котором «пилот» НЛО выглядел как гигантский кролик.
Информационное содержание количественно подпрыгнуло. Уже две истории о кроликах и НЛО?
Но Всеобщая Сеть Наблюдений Пасхального Кролика, или ВСНПК (отколовшаяся от менее экзотичной Всеобщей Сети НЛО, или ВСНЛО), имеет в своих архивах десятки подобных историй. (Они также имеют, как вы могли догадаться, очень странное чувство юмора.)
* Пасхальный Кролик - один из любимых персонажей американского фольклора, своего рода пасхальный Санта-Клаус. Считается, что он прячет разукрашенные пасхальные яйца, которые дети должны затем отыскать.
Вы можете воспринимать все это как чье-то смешное чудачество или как зловещий абсурд, вы можете разложить эти истории по любым полочкам вашего туннеля реальности, но - наш банк информации стал богаче! Десятки сообщений о кроликах и НЛО уже указывают на что-то, имеющее отношение, может быть, к НЛО, а может быть, и к человеческой психологии. Так или иначе, они указывают на что-то, о чем мы раньше не подозревали.
Если вы, читатель, проявите статистически нормальную реакцию на эти данные, вам будет легче понять, каким образом нелюбимые вами группы людей умудряются «не замечать»,»игнорировать» или «сопротивляться» той информации, которая кажется очень и очень важной лично вам...
Упражнения
1. Пусть каждый член группы нарисует комнату, в которой вы собираетесь, так, как она выглядит с того места, где он сидит. (Это не состязание художников, так что не волнуйтесь, если чей-то рисунок будет лучше, чем ваш.) Сравните рисунки - не как «произведения искусства», а как туннели реальности. Выглядит ли какой-то рисунок более «истинным», чем остальные?
2. Пусть каждый член группы нарисует план комнаты. Почему эти рисунки при сравнении выглядят более похожими один на другой, чем рисунки, нарисованные из различных перспектив? Обсудите это.
Что бы вы сочли более «реальным» - абстрактный план комнаты (показывающий нечто такое, чего на практике никто никогда не видит, но, по всеобщему признанию, выполняющий полезную функцию) или различные рисунки, нарисованные из различных перспектив (то есть показывающие множественные реальности, которые люди действительно видят, но не имеющие никакой практической пользы)?
3. Оскар Уайльд сказал: «Все искусство бесполезно». Обсудите это.
Дуальности «муж-жена» и «волна-частица»
Между прочим, у меня вообще нет академической квалификации, чтобы писать о квантовой механике, но это не помешало мне обсуждать эту тему в четырех моих предыдущих книгах.
Кто-то из читателей может удивиться моей наглости. Ведь большинство физиков утверждает, что принципы квантовой механики содержат сложнейшие парадоксы и требуют знания высшей математики как минимум на уровне колледжа, чтобы вы могли вообще понять суть проблемы. Я начал сомневаться в этом после того, как мой роман «Кот Шрёдингера» - первая из моих книг, посвященных исключительно квантовой логике, - получила в журнале «Нью саиентист» очень благоприятный отзыв одного физика (Джона Гриббина), который утверждал, что я, должно быть, имею ученую степень в области высшей физики, если смог написать такую книгу. Но дело в том, что у меня нет вообще никакой степени по физике. (Все, что я прослушал из физики в университете, - это ньютоновская механика, оптика, свет, электромагнетизм и обзорный курс идей теории относительности и квантовой теории.)
Если я достаточно хорошо понимаю квантовую логику (а это говорили и другие физики, кроме доктора Гриббина), то это лишь потому, что трансакционная психология, наука о том, как мозг обрабатывает данные (а в этой области у меня действительно есть некоторая академическая квалификация), имеет дело с той же роковой непредсказуемостью, которая вызывает столько нареканий в квантовой вселенной. Собственно, я мог бы даже сказать, что изучение науки о мозге лучше подготовит вас к восприятию квантовой теории, чем изучение классической физики.
Это может удивить многих, включая тех физиков, которые утверждают, что квантовая неопределенность применима лишь к субатомному миру и что наша повседневная жизнь «все-таки протекает в ньютоновской вселенной». Настоящая книга смеет идти наперекор этой общепринятой мудрости; моя позиция совершенно противоположная. И я попытаюсь показать, что пресловутые «проблемы», «парадоксы» и общефилософские загадки квантового мира проявляются также и в повседневной жизни.
Например, иллюстрация, помещенная в начале первой главы, - на которой вы видите молодую женщину либо пожилую леди, - демонстрирует одно из фундаментальных открытий психологии восприятия. Это открытие имеет много различных формулировок в разных книгах, но самая простая и общая формулировка, мне кажется, такова:
Восприятие, заключается не в пассивном приеме сигналов, но в активной интерпретации сигналов.
Или, в несколько ином виде:
Восприятие заключается, не в пассивных ре-акциях, а в активных, творческих транс-акциях.
В квантовой теории этот же закон формулируется по-разному, но чаще всего физики выражают его так:
Нельзя исключить наблюдателя из описания наблюдаемого.
(Доктор Джон Уилер идет еще дальше и говорит, что наблюдатель «создает» наблюдаемую вселенную.) Я попытаюсь показать, что сходство этих принципов происходит из более глубокого сходства, объединяющего квантовую механику и нейронауку (а также некоторые аспекты восточной философии).
Идем дальше. Близкие родственники таких квантовых монстров, как Мышь Эйнштейна, Кот Шрёдингера и Друг Вигнера* фигурируют в любом акте идентификации - например,когда вы идентифицируете какой-то предмет в другом конце комнаты как диван, а не как гиппопотама. Позже я еще буду останавливаться на этом подробнее. А пока что, в самом начале наших рассуждений, поговорим вот о чем:
* Мышь Эйнштейна: Эйнштейн как-то сказал, что если, согласно квантовой теории, наблюдатель создает или частично создает наблюдаемое, то мышь может переделать вселенную, просто посмотрев на нее. Поскольку это кажется абсурдом, Эйнштейн заключил, что в квантовой физике содержится какой-то большой нераспознанный изъян. Кот Шрёдингера:** Шрёдингер доказал, что кот может существовать в математических условиях «собственного состояния» (нем. eigenstate), когда утверждение, что кот мертв, и утверждение, что кот жив, в равной степени имеют смысл, причем утверждение, что кот и жив, и мертв, тоже имеет смысл. Друг Вигнера: Вигнер дополнил аргументы Шрёдингера, показав, что, даже если кот стал определенно мертвым или определенно живым для одного физика, он остается как мертвым, так и живым для другого физика, находящегося где-нибудь в другом месте (например, за пределами лаборатории). - Прим. автора.
Шрёдингер, Эрвин (1887 -1961) -австрийский физик, один из создателей квантовой механики, лауреат Нобелевской премии (1933). Вигнер, Юджин Пол (род. 1902) - американский физик, одним из первых показавший эффективность применения теории групп и идей симметрии в квантовой механике, лауреат Нобелевской премии (1963). -Прим. ред.
Физики согласны, что мы не можем найти «абсолютную истину» в квантовой сфере, но должны удовлетворяться вероятностями «статистических истин». Трансакционная психология, психология восприятия, также утверждает, что мы не можем найти «абсолютную истину» в области этой науки (в области чувственных данных), и признает только вероятности, или (как некоторые честно это называют) «игру вероятностей». Физик скажет вам, что во многих случаях, если мы будем называть шрёдингеровского кота «мертвым», в этом не будет смысла - можно называть его только «вероятно-мертвым». Трансакционный же психолог скажет, что во многих случаях нельзя называть вещь в углу комнаты «стулом», а лишь «вероятно-стулом». Простейшее суждение типа «либо-либо» - «мертвый» или «живой», «стул» или «не-стул» - в этих науках не является единственным логическим вариантом. Это лишь крайний, граничный вариант, а некоторые утверждают - чисто теоретический вариант.
(Если вы растерялись, ничего страшного. Позже мы поговорим об этих проблемах гораздо подробнее, и тогда вы еще больше растеряетесь.)
Итак, когда современная нейронаука описывает работу нашего мозга, она поневоле обращается к тем же парадоксам и к той же статистической, или многозначной логике, которые мынаходим в квантовом мире. Именно потому я и осмеливаюсь писать о «чужой» для меня сфере, что в многочисленных беседах с «квантовыми» физиками выяснилось: предметы этой науки имеют точные аналоги в моей «родной» специальности, науке о том, как восприятия и идеи попадают в наш мозг.
Для трансакционного психолога квантовая механика не менее увлекательна (и не меньше напоминает науку о мозге), чем криптозоология, лепуфология и дезинформационные системы. И все эти науки, как респектабельные, так и считающиеся «безумными», имеют некие общие родственные черты.
Пожалуй, об этом нужно рассказать чуть подробнее. Криптозоология занимается: а) животными, существование которых пока еще не доказано, но и не опровергнуто (например, гигантские рептилии, предположительно обитающие в озере Лох-Несс, снежный человек и т.п.); б) животными, которых кто-то встречал в самых неподходящих для них местах (пума в Англии, кенгуру в Чикаго, аллигаторы в нью-йоркской канализации и т.п.). Люди, которые «знают», что думать о подобных данных, не имеют представления о нейронауке; те же ученые, которые знают нейронауку очень хорошо, демонстрируют полнейший агностицизм и полнейшее нежелание даже обсуждать эти вопросы.
Лепуфология исследует сообщения о контактах с НЛО, в которых важную - и обычно очень загадочную - роль играют кролики. (Некоторые типичные отчеты из областей криптозоологии и лепуфологии приводятся в моей книге «Новая инквизиция» (1987).) И опять-таки, если человек твердо «знает», что от лепуфологии не может быть никакой пользы, можете быть уверены - этот человек вообще не знает нейронауки. Эпизоды, в которых фермеры заявляют, что НЛО похитили их кроликов, представляют собой прекрасную арену для тестирования преждевременной уверенности догматических энтузиастов и догматических отрицателей при помощи трансакционной квантовой психологии.
Системы дезинформации - это тщательно разработанные «легенды», создаваемые разведслужбами вроде ЦРУ, КГБ или английской МИ-5. В этих системах внешняя легенда содержит в себе вторую легенду, замаскированную под «скрытую правду» и предназначенную для тех ищеек, которые успешно раскроют внешнюю ложь. Поскольку дезинформационные системы расплодились, как бактерии, в нашем все более секретном мире, любой психолог, занимающийся проблемами восприятия, заглянув в сферу современной политики, скажет вам, что только квантовая логика, теория вероятностей и хорошая доза зететицизма* помогут прикинуть, произнес ли только что президент очередную большую ложь или в кои-то веки выдал правду.
* Зететицизм - активный скептицизм. Зететиками называлась одна из древнегреческих философских школ.
В конце концов, даже сами создатели дезинформационных систем «покупались» на дезинформационные системы, разработанные их соперниками. Как сказал Генри Киссинджер, «В Вашингтоне каждый, кто не параноик, должен быть сумасшедшим».
Занимаясь криптозоологией, лепуфологией, дезинформационными системами и квантовой механикой, вы постепенно начинаете чувствовать, что подошли очень близко к тотальному абсурду, к какому-то фундаментальному дефекту в человеческом уме (или во Вселенной?) или к какому-то ментальному выверту, вроде шизофрении или солипсизма. Однако, как показывает рисунок в начале первой главы и как мы будем убеждаться снова и снова, даже самые обычные восприятия самых обычных людей содержат в себе не меньше «странностей» и тайн, чем все оккультные науки вместе взятые.
Итак, я постараюсь показать, что законы субатомного мира и законы человеческого «ума» (или нервной системы) находятся в полном, точном и изящном соответствии - вплоть до мельчайших аспектов. Если вы изучаете человеческое восприятие и процесс образования выводов из восприятия, то не обнаружите ничего такого уж головоломного в квантовой теории. Мы всю жизнь живем среди квантовой неопределенности, но обычно ухитряемся не замечать ее. Трансакционный же психолог вынужден поворачиваться к ней лицом.
Параллели между физикой и психологией не должны удивлять вас. Ведь человеческая нервная система - «ум», еслиговорить по-ненаучному, - собственно, и создала современную науку, включая физику и квантовую математику. В творениях человеческого ума, по идее, должны содержаться и его гений, и его дефекты, как в любой картине всегда содержится автобиография художника.
Давайте рассмотрим самую простую параллель. Муж и жена обращаются в семейную консультацию за помощью. Он рассказывает одну историю о семейных проблемах. Она излагает совершенно иную версию. Если консультант опытен и умен, он не поверит полностью ни одной из сторон.
Где-то в том же городе два студента-физика повторяют два хрестоматийных эксперимента. Первый эксперимент вроде бы показывает, что свет распространяется в виде отдельных частиц. Второй вроде бы показывает, что свет - это волны. Если студенты хорошо учились и обладают широтой мышления, они не поверят ни тому, ни другому результату.
Дело вот в чем: психолог знает, что каждая нервная система создает свою собственную модель мира, а нынешние студенты-физики знают, что каждый инструмент тоже создает свою собственную модель мира. И в психологии, и в физике мы уже переросли средневековые аристотелевские понятия об «объективной реальности» и вошли в неаристотелевский мир, - хотя в обеих науках мы пока еще точно не знаем (и любим об этом поспорить до хрипоты), какая новая парадигма придет на смену аристотелевской парадигме «истинное-ложное».
Знаменитое уравнение Клода Шаннона для вычисления информативности (Н) сообщения выглядит так:
Н = -Epilogepi
Если вас пугает математика (точнее говоря, если бездарные учителя убедили вас в том, что «этот орешек вам не по зубам»), не торопитесь впадать в панику. E означает просто сумму (результат сложения). Символ рi показывает нам, что именно мы будем суммировать. Мы будем суммировать различнью вероятности (p1, р2, р3... и так далее до рn, где n равняется общему числу сигналов в данном сообщении). Это вероятности того, что мы сможем предсказать заранее то, что будет сказано дальше. Логарифмическая функция просто показывает нам, что этосоотношение - не линейное, а логарифмическое (в графическом виде выражается логарифмической кривой). Обратите внимание на минус. Информативность сообщения обратно пропорциональна вероятности того, что вы на каждом шагу сможете предсказать, что будет сказано дальше. Иначе говоря, чем легче вы можете предсказать содержание сообщения, тем меньше информации это сообщение содержит.
Норберт Винер однажды сказал, что в великой поэзии содержится больше информации, чем в речах политиков. Вы никогда не знаете, что будет сказано дальше в хорошем стихотворении, но, слушая речь Джорджа Буша, вы не только знаете, что будет дальше, но и часто можете предсказать общее содержание всей речи еще до того, как оратор раскроет рот.
В любом фильме Орсона Уэллса больше информации, чем в обычном фильме, потому что Орсон никогда не снял ни одной сцены так, как ее мог бы снять любой другой режиссер.
Поскольку информативность возрастает логарифмически, а не линейно, с начала человеческой истории информационный поток усилился очень ощутимо. Как подсчитал французский экономист Жорж Андериа (уже знакомый читателям моих книг), объем информации удвоился за 1500 лет от Иисуса до Леонардо, снова удвоился за 250 лет от Леонардо до смерти Баха, удвоился опять к началу нашего столетия... и в очередной раз удвоился всего за семь лет (1967 -1973). Доктор Жак Балле совсем недавно оценил срок удвоения информации в 18 месяцев.
Очевидно, чем быстрее мы перерабатываем информацию, тем богаче и сложнее становятся наши модели и наша фразеология.
Сопротивление новой информации, однако, имеет прочную нейрологическую основу у всех животных, как показывает изучение импринтирования и кондиционирования. Большая часть животных, в том числе большая часть одомашненных приматов (людей), демонстрирует поистине обескураживающую способность «игнорировать» определенные виды информации - те, которые не «вписываются» в их импринтированные и кондиционированные туннели реальности. Обычно мы называем эту способность «консерватизмом» или «глупостью», но онавстречается во всех секторах политического спектра, и, кстати, в ученых кругах - не реже, чем в Ку-Клукс-Клане.
Так вот, трансакционному психологу, а тем более квантовому психологу, даже такая абсурдная вещь, как лепуфология, помогает узнать много интересного о том, как люди обрабатывают новую информацию.
Вот, например, во «Флаинг сосер ревью» за ноябрь 1978 г. (стр. 17) мы находим сообщение о том, как НЛО похитил у фермера всех кроликов из клетки.
Правдивое или ложное, это сообщение содержит в себе информацию, поскольку большинство из нас еще не слышало о том, что НЛО воруют кроликов. Сигнал имеет высокую степень непредсказуемости.
Книга «Феномены НЛО» под редакцией Хейнза, стр. 83:близкий контакт, при котором «пилот» НЛО выглядел как гигантский кролик.
Информационное содержание количественно подпрыгнуло. Уже две истории о кроликах и НЛО?
Но Всеобщая Сеть Наблюдений Пасхального Кролика, или ВСНПК (отколовшаяся от менее экзотичной Всеобщей Сети НЛО, или ВСНЛО), имеет в своих архивах десятки подобных историй. (Они также имеют, как вы могли догадаться, очень странное чувство юмора.)
* Пасхальный Кролик - один из любимых персонажей американского фольклора, своего рода пасхальный Санта-Клаус. Считается, что он прячет разукрашенные пасхальные яйца, которые дети должны затем отыскать.
Вы можете воспринимать все это как чье-то смешное чудачество или как зловещий абсурд, вы можете разложить эти истории по любым полочкам вашего туннеля реальности, но - наш банк информации стал богаче! Десятки сообщений о кроликах и НЛО уже указывают на что-то, имеющее отношение, может быть, к НЛО, а может быть, и к человеческой психологии. Так или иначе, они указывают на что-то, о чем мы раньше не подозревали.
Если вы, читатель, проявите статистически нормальную реакцию на эти данные, вам будет легче понять, каким образом нелюбимые вами группы людей умудряются «не замечать»,»игнорировать» или «сопротивляться» той информации, которая кажется очень и очень важной лично вам...
Упражнения
1. Пусть каждый член группы нарисует комнату, в которой вы собираетесь, так, как она выглядит с того места, где он сидит. (Это не состязание художников, так что не волнуйтесь, если чей-то рисунок будет лучше, чем ваш.) Сравните рисунки - не как «произведения искусства», а как туннели реальности. Выглядит ли какой-то рисунок более «истинным», чем остальные?
2. Пусть каждый член группы нарисует план комнаты. Почему эти рисунки при сравнении выглядят более похожими один на другой, чем рисунки, нарисованные из различных перспектив? Обсудите это.
Что бы вы сочли более «реальным» - абстрактный план комнаты (показывающий нечто такое, чего на практике никто никогда не видит, но, по всеобщему признанию, выполняющий полезную функцию) или различные рисунки, нарисованные из различных перспектив (то есть показывающие множественные реальности, которые люди действительно видят, но не имеющие никакой практической пользы)?
3. Оскар Уайльд сказал: «Все искусство бесполезно». Обсудите это.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)